— Так я назвала ее, мистер Уайльд. Ее настоящее имя совсем не так

красиво. Или же, выражаясь вашим языком, не столь многозначительно. А негритянку я назвала Джоанной. Это имя мне никогда не нравилось.

— Спроси, как она сюда попала.

— Они ехали вслед за нами, мистер Уайльд, и догнали бы нас раньше, но сначала нужно было поймать старика.

— Ты наверно шутишь?

— Я знала, что они не оставят его в живых. Вам нужно было разрешить мне застрелить его. Таков обычай нашего народа, мистер Уайльд. Мы не забываем обид. Они очень довольны обстоятельствами его смерти. Он умирал очень долго. А потом они были должны прятаться, чтобы не попасться полицейскому патрулю.

— Но зачем?

— А помните, что сказал капитан Фор. Они совершенно не хотят, чтобы их отсылали домой, а потом устраивали на общественные работы.

— Ладно. Скажи ей, что беседа закончена. У меня болит живот.

— Теперь вы уже не можете отказаться от нее, мистер Уайльд. Тогда она возненавидит вас сильнее, чем старика. В любом случае он должен был умереть. В пустыне нет места милосердию. Теперь, узнав это, вы станете сильнее, правда? А они нужны нам, мистер Уайльд. Я тоже беспокоилась из-за того, что нам вдвоем трудно будет попасть в Центр Вселенной. — Она села, скрестив ноги у дальней стенки палатки. — Я останусь здесь и посмотрю, чтобы все было в порядке.

— Твое чувство юмора убивает меня.

— О, это нисколько не заденет меня. Мне даже будет интересно. А Фатима не станет возражать.

— Она-то, возможно, и не будет. Но я могу сообщить тебе, кого это наверняка заденет. Уже задевает. Да между твоим взглядом и воспоминанием о покойном старике я и вздохнуть толком не смогу.

— Это только к лучшему. Она будет считать, что вы нарочно сдерживаетесь, когда берете ее. Она темная шлюха из пустыни. А теперь лучше было бы начать. — Она сказала что-то Фатиме, та, ненатурально захохотав, легла на спину и, задрав ногу, провела облепленным песком большим пальцем по груди Уайльда.

— Ты, помнится, говорила что-то о чистоте…

— Я принцесса, — ответила Серена, — а она потаскуха.

(ii)

На следующее утро они встретили караван из Mao, и узнали, что на юге прошел смерч, который разрушил много домов и вообще причинил массу разрушений. Но дождя все еще не было. Серена, скромно улыбаясь, перевела приветствие Уайльда, и купила у встречных еды, потратив часть денег, отнятых у туарегов. Вечером они разбили лагерь в настоящем оазисе, точь-в-точь таком, какие описаны в приключенческих романах, украшенном рощицей финиковых пальм. Там обитало семейство арабов; они пригласили приезжих к обеду, поднесли им большой кувшин финикового мериссе, почти такого же, какой Уайльду довелось попробовать в Центре Вселенной, наполнили этим напитком свободную канистру пришельцев, и непрерывно хихикали, закрыв лица руками.

— Я сказала им, что вы сумасшедший англичанин, — объяснила Серена, — который путешествует по Африке со своим гаремом. Что, впрочем, недалеко от истины. Джоанна хочет придти в вашу палатку.

— А я хочу поберечь силы.

— Но я обещала ей, мистер Уайльд, а Фатима все время рассказывает ей о том, какой вы искусный любовник. Конечно, это может произойти только завтра. Я сказала им, что я ваша первая жена и мне положены дополнительные ночи.

— Ты и представления не имеешь, какую тяжесть сняла с моих плеч. А это что такое? — Что-то тяжелое шлепнулось ему на загривок.

— Это дождь. Я знала, что он вот-вот начнется.

Не прошло и часа, как разразился ливень. Он всю ночь барабанил по палатке, и на следующее утро мир поразительно изменился — он стал влажным и серым.