— Распять их! — взвыла толпа. — На крест их!

— Мы не можем согласиться с этим, Конрад! — закричала Синтия Борэйн.

— Вы правы, Синтия, — донесся голос Ломана из толпы облаченных в белое фигур. — То, что они затеяли, чересчур крепко.

— Я полностью согласен с вами. — Уайльд поднял винтовку. Месть за Эме Боске была роскошью, которую он не мог себе позволить. Во всяком случае Укубу и Канема можно было оставить, и они должны были уничтожить друг друга в глазах Последователей гораздо эффективнее, чем он мог бы сделать это пулей. — Это все очень интересно, но вы, парни оказались перед необходимостью разобраться в ваших собственных внутренних проблемах. А я уезжаю и беру с собой Ингу, Серену и кого-нибудь из тех, кто захочет выбраться отсюда. — Он поглядел на Синтию Борэйн. — Не думаю, что ваше настоящее место — в этой неразберихе, милая.

— Знаете, мне начинает казаться, что вы правы. Конрад, ты едешь?

— Неужели вы станете хладнокровно стрелять в меня и тех из моих Последователей, которые попытаются остановить вас? — взволнованно спросил Укуба.

Я — убийца, помните? Так пошевелите мозгами, Укуба. У вас здесь возникли ваши собственные проблемы, с вашим собственным экстремистом, а меня они вовсе не касаются. К тому же, как правильно предположила Инга, у меня есть подкрепление. Мои люди смотрят сейчас на вас со стороны пастбища.

— Мы все равно остановим вас, мистер Уайльд, — раздался голос Фодио. Он стоял справа от толпы, и свет заходящей луны поблескивал на стволе легкого пулемета «шеппард энд торпин».

(iii)

Промедлить хоть мгновение значило умереть. Уайльд метнулся под защиту ближайшего дома. Он приземлился на четвереньки, услышал звук очереди, и пули взрезали землю не далее, чем в футе справа от него Он резко перекатился левее, упал на живот и выстрелил. Но Фодио тоже успел убраться в прикрытие, и ночь прорезала еще одна очередь.

Заметив рядом женщину, Уайльд поднялся на колени, и пулемет протрещал вновь. Инга беззвучно вскрикнула и упала. Уайльд бросил винтовку в хижину, схватил женщину за плечи, рухнул вместе с ней в темноту, и замер, а над ними пули прошивали травяные стены, словно их вовсе не было. Разгоревшаяся стрельба пробудила Фатима и Джоанну, и из-за огорода раздался залп, сопровождаемый криками Последователей Бога. Те поспешно разбегались. Уайльд получил горькое подтверждение того, что его стратегия могла бы привести к успеху, если бы он не ввязался в многословный бесплодный диспут с Укубой. Уже через несколько секунд деревня опустела, лишь в отдалении поблескивал блистер вертолета, но ночь продолжала напоминать сумасшедший дом, так как Джоанна и Фатима продолжали издалека палить в сторону деревни.

— Джонас, — прошептала Инга, — Джонас. В меня попали.

Уайльд погладил темноту, нашел прекрасные серебряные нити волос, коснулся лица и сдвинул одеяло, чтобы открыть влажные от пота плечи, провел ладонью по груди к животу, погладил лобок и бедра, и почувствовал ладонью кровь. Инга начала задыхаться.

— Правое бедро, — сказал он. — Но кость, скорее всего, не задета.

— Джонас! Я истеку кровью.

Он разорвал одеяло на несколько полос и вновь нащупал пальцами рану.