— Да, милый?

— Нет, ничего… Я соскучился.

Кира помолчала.

— Ты там осторожней.

— Отлучку возмещу, даю слово.

— Правда? И когда же?

— Скоро, — пробормотал Кэмпбелл — на экране замаячил силуэт «Небесного поместья». — Я тебя люблю… ну все, убегаю.

Он снова был в доме.

Кэмпбелл не сразу сообразил, куда он попал: вокруг темень и теснота, из маленького окошка виден волнистый узор ковра. Знакомая картинка виртуального дома исчезла, и прямо с крыльца сыщика перенесли в нечто показавшееся комнатой в комнате; Пошарив курсором, он вдруг понял, что все пространство от пола до стропил заполняет мальчик в пижаме, который скорчился в полутьме и локтем удерживает миниатюрную дверь. Кэмпбелл очутился внутри убежища Эрни.

В прошлый раз, войдя в гостиную, он заметил у стены кукольный домик — старый деревянный макет кейп-кодского коттеджа, — но отмел его как возможный тайник, поскольку тот был слишком маленький и хрупкий. Видимо, Эрни забрался внутрь, сняв крытую дранкой крышу.

На фонограмме зазвучала чья-то тихая поступь. В домике потемнело — кто-то остановился рядом, застя обзор из окна. Вся сцена представала с точки зрения мальчика, который сквозь крохотное оконце видел лишь забрызганную кровью коричневатую штанину над окровавленной черно-белой кроссовкой.

Будто снаружи стоял исполин.

Мальчик замер и чуть дышал, прикрыв руками голову, спрятанную меж коленей. В путанице рук и ног блестел полный ужаса глаз, обладатель которого весь превратился в слух. Казалось, громкий стук сердца на фонограмме непременно выдаст беглеца.

Потом великан отступил, и обзор расширился: на ковровом море появились обе ноги человека, севшего в кресло перед телевизором.

Капали секунды, но ничего не происходило. Кэмпбелл ждал.

Он знал, что будет дальше, поскольку видел рисунки Софи (Эд прислал их файлом). Очевидно, некоторое различие в деталях объяснялось допустимой художественной вольностью, но абсолютно ясно, что вдохновило художницу: мальчик в кукольном домике, обманчиво гигантская кроссовка, ощущение ловушки и подкрадывающейся опасности.

Наверное, она видела эту постановку, потому что рисунки пропитывает страх. Знала ли она, что все это основано на реальных событиях, а не просто плод чьей-то мрачной фантазии? Заметила ли (невзирая на ограниченный обзор), что долговязая фигура в кресле, вселявшая ужас в мальчика, напоминает отца в молодости?

Кэмпбелл ощутил свинцовую тяжесть в животе.

С клиентом они не встречались, но сходство бесспорно. Когда Листера пригласили в гостиную и по телевизору показали ему мертвую Сам Меткаф на полу купе, он был потрясен тем, что сидевший в кресле человек со спины похож на него. Однако и нынешнее зрелище ошеломляло не меньше.

Опасно поддаться внушению, но одно несомненно, хоть выглядит бессмыслицей: Страж хочет сказать, что той ночью Эд Листер был в доме.

Фигура в кресле подняла с подлокотника руку с пультом и включила телевизор. Кэмпбелл ожидал появления любовной сцены из «Завтрака у Тиффани», но вместо нее возник безмятежный пейзаж с девушкой в летнем платье, которая раскинулась на лугу и задумчиво разглядывала дом на холме.

Слева от нее тянулось красное пятно.

Затем камера отъехала от знаменитой картины Уайета, косо висевшей над кроватью, и медленной панорамой показала алые брызги на стене и куски окровавленной плоти, в рапиде соскальзывающие на пол. Потом изображение застыло, будто Страж счел, что единственный зритель увидел достаточно.

Кэмпбелл отвернулся и встряхнул головой.