Похоже, Грейс просидела так всю ночь.

Она была в той же одежде, что и на вчерашней встрече в кофейне: светло-зеленый спортивный костюм и белые кроссовки с помпонами. А куда же делись костыли? — подумал Кэмпбелл. Ведь без них она не могла ходить.

Видимо, Эрни ей помог, предложив руку.

Серое обрюзгшее лицо не выражало страха или каких-либо чувств вообще. Наверное, ее внезапно ударили сзади — измазанный запекшейся кровью свинцовый противовес с налипшими волосками лежал на худых старушечьих коленях. Видимо, Грейс ни о чем не догадывалась и не предполагала, что любимое дитя, которое она вынянчила, способно причинить ей зло. На подголовнике кресла темнело пятно, формой и размером напоминавшее салфетку, — из тусклой раны в размозженном черепе натекла кровь.

Кэмпбелл сдерживал позывы рвоты. Прежде он не видел мертвецов так близко. Старуха казалась совсем маленькой, будто усохла. К отвращению примешивались жалость и страх. И еще жег стыд, ибо он не сумел предвидеть, что встреча с Грейс, единственной, кто знал правду о событиях той ночи, приведет к ее гибели.

Кэмпбелл посмотрел в окно на задний двор, где все было тихо, и уже хотел вызвать полицию. Но потом взглянул на ситуацию глазами копов, и его окатило холодной волной паники. Теперь он понял, что целью сетевой постановки было заманить его в дом.

Его подставили. Скорее всего, полиция уже едет.

Кэмпбелл попятился к выходу. Неизвестно, один он в доме или Страж где-то поблизости, но сматываться надо как можно скорее.

Что-то в позе Грейс заставило его помешкать. В одной руке старуха сжимала пачку «Ньюпорт лайте» и зажигалку. Другая бьша развернута ладонью вверх: большой и указательный пальцы застыли в просящем жесте. Видимо, перед самой смертью домработница о чем-то просила или даже умоляла. Похоже, последняя просьба — выкурить сигарету.

Внутренний голос вопил: убирайся, уходи немедленно! Однако природное упрямство воспротивилось разуму. Что если он ошибся, и Грейс понимала, что вот-вот умрет? Что если убийца стоял перед ней?

Сыщик вплотную приблизился к креслу.

Он сам не знал, что ищет, но, чуть сместившись, заметил блик. Кэмпбелл вгляделся: сверкал розовый металлический предмет, застрявший между подлокотником и сиденьем кресла. Сыщик присел на корточки и, стараясь не касаться изуродованных артритом старушечьих коленей, выковырнул из щели мобильный телефон, уже виденный в кофейне.

Шибануло сладким запашком духов, за которым чудился смрад начинавшегося разложения.

Кэмпбелл сунул девчачий телефон в карман и, давясь накатывающей рвотой, отступил к двери. Вспомнился рассказ Грейс о том, как двадцать семь лет назад воскресным утром она пришла на службу, но странный запах в притихшем доме удержал ее на крыльце, заставив кликнуть Эрла.

Такого она не заслужила.

Глаза ее будто следили за сыщиком, рванувшим из дома.

Я позвонил в обслуживание номеров и заказал кофейник эспрессо.

В попытке обрести душевное равновесие и вернуть хотя бы часть самоуважения, я решил выполнить данное Лоре обещание: отобедать с ее бабкой Алисой Филдинг. Машина забирала меня через полчаса, а пока надо было прочистить голову.

Дожидаясь кофе, я включил ноутбук и проверил почту. От «Джелли» ничего. Я все-таки надеялся получить извинение или что-нибудь вроде объяснений. Злость и ошеломление еще не прошли. Но больше всего я хотел покончить с этой унизительной историей и сосредоточиться на действительно важном. Расследование Кэмпбелла Армура достигло критической точки.

Перед отъездом в аэропорт он прислал мне подтверждение нашей сегодняшней встречи. В кратком отчете Кэмпбелл сообщал, что найти фотографию Эрнеста Ситона не удалось — видимо, Грейс Уилкс помочь не смогла, — но в норфолкской библиотеке он раздобыл пару более внятных снимков его родителей, на которые и просил взглянуть.