Страж к выключателю не подходил. Либо у него пульт на брелоке, либо он не собирается сразу покидать гараж.

— Как вам эта красавица? — спросил Страж, сдергивая брезент со старинного «бьюика-электры-истейт» с панелями под светлое дерево.

Кэмпбелл даже не представлял, какого года эта модель. Явно старше него.

— Она еще бегает? — спросил он, заглядывая в салон. На заднем сиденье лежал рюкзак, один в один с тем, что был спрятан в шкафу. Сыщика затошнило.

— Летает. — Свернутый брезент Страж бросил под ноги.

В багажном отсеке Кэмпбелл увидел рулон садовых мешков, кирку и лопату.

— В Нью-Йорк мы не поедем, да? — спросил он.

С веревкой в руках Страж встал у капота. Кэмпбелл не мешкал. Мысленно он уже рассчитал свои действия. Сыщик подлетел к верстаку, врезал по выключателю и метнулся к гаражной двери. Еще не услышав подвывания механизма, он распластался на полу и, едва под дверью возникла щель, выкатился в темноту ночи.

65

Мы гуляли по городу. На Вашингтон-сквер я остановился и показал дом на северной стороне площади, где в восьмидесятых была моя первая нью-йоркская квартира. Джелли отпустила какую-то шутку, а затем подхватила меня под руку и беспечно заявила, что ей хочется танцевать. В Хобокене она знает одно кубинское кафе с такой заводной музыкой, что никто не усидит на месте.

— Спокойно, мистер. — Джелли улыбнулась, заметив, как я напрягся. — Там половина народу старше тебя вдвое… по крайней мере.

— Благодарю, — усмехнулся я, ощущая тепло ее стройного тела. — Я не боюсь выставить себя дураком. Но танцор из меня не очень.

— Никто и не надеялся. Но все равно я хочу с тобой потанцевать.

— Смотри, доиграемся, — чопорно сказал я.

— Еще не хочется домой, вот и все.

— Может, найдем какое-нибудь тихое местечко, где можно поговорить? — предложил я, мечтая о другом. — Но лучше бы оставшееся время провести наедине с тобой.

Джелли нахмурилась:

— Ты куда-то спешишь? Я покачал головой.

— Ты все так грузишь… Прям, жизнь или кошелек… — Сейчас она казалась совсем юной.

— Похоже, ты не помнишь, что говорила в ресторане… — окрысился я, но она меня перебила:

— Эй, что с тобой?

— Сама же сказала, что ничего не будет.

— Чего именно ты от меня хочешь, мистер?

— А ты не знаешь?

Она выпростала руку и достала сигареты. Я подождал, когда она прикурит, потом вынул сигарету из ее губ и поцеловал ее.

Кэмпбелл глотнул свежего воздуха и тогда вдруг понял, что еще не все потеряно.

Выкатившись из-под двери, он уже не оглядывался. Сердце колотилось о ребра, но поршень страха обеспечил резвостью, и сыщик наддал к спасительной темноте подъездной аллеи. Он промахнул ярдов тридцать, прежде чем сообразил, что бежать надо в другую сторону, вглубь усадьбы.

Едва он решил сменить курс, как воздух прорезал непонятный свист. В следующее мгновенье тело взорвалось болью, словно чей-то гигантский кулак саданул по почкам. Воздух вышел из груди сиплым выдохом, показавшимся ревом толпы. Колени подломились, и Кэмпбелл ничком грянулся оземь.

Удар оглушил.

Сыщик попытался встать. Ноги не слушались. Он их совсем не чувствовал. Кэмпбелл нашарил очки, слетевшие при падении. Одна линза выпала, другая покрылась сетью трещин, но он все же разглядел, что его сшибло. В паре ярдов поблескивала голОвка тяжелого плотницкого молотка, который, поразив цель, срикошетил в канаву.