– Давай, Макс, а потом мы по очереди расскажем, – поддержали, загудели наперебой члены общины.

– Ну, работал я тогда шефом тайной разведки при президенте. Вызывает меня как-то раз патрон, а именно Владимир Владимирович, и говорит: «Что-то информация, дорогой Максим Леонидович, утекать на глазах стала: только я очередную речь заготовлю, напишу в своем кабинете на бумаге, а ее через час уже по радио „Голос Америки“ крутят, при этом искажая мысли мои в свою пользу. Разберитесь, пожалуйста». Заданьице очень непростое, сами понимаете, но выполнять нужно – долг превыше всего. Несколько суток не спал я и не ел: все вычислял, через кого же утечка происходит. Всех сотрудников аппарата лично проверил, некоторых даже на полиграфе допросил: не могу найти концы и все тут. Спас, как всегда случай: сидим мы раз вечером с женой президента, Людмилой, пьем чай в его кабинете – он в тот момент куда-то по делам отошел – говорим о том, о сем, о дочках, о погоде – о чем еще с приятной женщиной говорить можно. Вдруг вижу: в окне блеснуло что-то. Поначалу подумал, что прицел оптический, потому сгреб Людмилу на пол и прикрыл всем своим телом. Стрельбы не последовало. Я тут же отдаю приказ, чтобы элитный спецназ готовился к захвату верхнего этажа ГУМА.

– Точно. ГУМ же напротив, – сипанул кто-то из темноты. – Ты, Макс, голова. Моментально догадался.

– Я вам что, байки чесать буду. Я опытный контрразведчик – это моя работа, без всякого, заметьте, пафоса.

– Давайте дальше, Максим Леонидович, – дрожащим от волнения голосом выдохнула Лилия Ивановна. – Сколько раз слушаю, столько дух захватывает – вот она правда жизни. Никаких сериалов не надо. Народ наш выдумками пичкают, а реалии жизни стороной проходят.

Кондаков изо всех сил старался держаться, прижимая подбородок к груди и уперев взгляд в землю. Мустафа крутил головой, поблескивая в темноте сливовыми глазищами, не зная смеяться или делать умный вид. Подумав, решил остановиться на последнем.

– При полной боевой выкладке рванулись мы к зданию, – продолжал Максим Леонидович, – оцепили. Снайперов я лично по позициям расставил, а сам с пистолетом рванулся прямо в логово врага, готовый в любой момент по рации вызвать огонь всего стрелкового оружия. Добежал до нужной двери, а там два быка-охранника. Одного я быстро ударом внешней стороны стопы в горло отправил отдохнуть. Со вторым пришлось повозиться, бился он отчаянно, техника рукопашной доведена до высшей ступени профессионализма. Я ему – «двойку», а он меня – «волчком» – на спину. Хорошо, все-таки, Макарыч меня натаскивал, тренер мой бывший, вот была школа, так школа, не то, что сейчас. Взял я, лежа на спине, шею врага ногами в ножницы, и даванул с поворотом корпуса. Хрустнули кости под литым затылком у соперника моего, и осел он тут же, уронив нижнюю челюсть, отмаялся, одним словом. А я – дальше. Дверь ногой вышиб и в кабинет влетел. И что вижу: стоит возле окна женщина фигуры необычайной, в бордовом костюмчике, икры литые, словом – ангел. И смотрит этот ангел в мощный бинокль, направляя свой взгляд аккурат на кабинет президента. «Руки вверх!» – говорю я ей так спокойно: – «Извольте под арест». А она как обожжет меня своими зелеными глазами. Вылитая Клеопатра, царица египетская. У меня даже ком в горле камнем заходил: любовь с первого взгляда. Женщина моей мечты. Вот ведь, судьба-злодейка поместила нас по разные стороны баррикады. В какой-то момент я даже пулю себе в висок послать захотел, но долг есть долг. Да она и сама ко мне явно неравнодушной оказалась. Глаза завлажнели, рот чуть приоткрылся, явно для поцелуя двух сердец, изношенных на службе плаща и кинжала. «Ведите, – говорит, – ваша взяла.