– Бальзамов, ты, как всегда, вовремя. То монголы ночью колобродят, усмиряя гормональные скачки, то великие русские поэты любовников моих требуют. А что, собственно говоря, стряслось?

– Маришка, я тебе сказать не могу. Скажи, пожалуйста, Вадиму, что дело государственной важности. Очень тебя прошу.

– Только ради тебя, господин поэт, но недолго. Вадим, возьми трубу!

– Да, – пробасил голос на другом конце эфира.

– Вадим, у меня к вам важный разговор, вы кое-что знаете про наше общежитие. Так вот, существует некий Саид Омаров, фигура, скорее всего, виртуальная, занимающийся продажей человеческих органов. Доноры, набранные в отдаленных горных аулах из многодетных семей в возрасте от шестнадцати до двадцати, живут в левом крыле нашего седьмого этажа. Они, конечно, ни о чем не догадываются.

– Это достоверная информация?

– В том-то и дело, что нет. То есть, достоверная, но недоказуемая.

– Как это?

– Помните Эдика Телятьева? Он что-то разузнал об этом деле, потому оказался на том свете. Мы потянули за ниточку, пытаясь узнать, кому нужна была смерть журналиста.

– Кто это «мы»?

– Боевое братство «Честь имею» под руководством Марата Гавриловича Белоцерковского, который тоже погиб, получив пулю в голову.

– Во-первых, самодеятельность до добра не доводит. Во-вторых, вы можете доказать связь между донорами и смертью этого Белоцерковского?

– Да тут все ясно, как Божий день.

– Это вам ясно, а мне ничего не ясно. С чего вы решили, что это доноры, а не студенты платных колледжей, которых поддерживает восточный бизнес? Почему вы считаете, что журналист вообще что-то там нарыл, да, к тому же, журналист, умерший от передозировки спиртного?

– Мне сказал его отец.

– Что сказал, что доноры разгуливают по седьмому этажу студенческого общежития?

– Но ведь Белоцерковского убили. – Бальзамов почувствовал, что захлебывается бессильной злобой.

– Почему вы вообще решили, что Саид Омаров существует? Есть хоть что-нибудь?

– Есть. Я сам слышал, как капитан Садыков разговаривал с ним по телефону. Это было на моем допросе.

– Где этот Садыков? Как найти?

– Его тоже убили.

– Кто?

– Не знаю, кто, – Вячеслав вздрогнул, едва не проговорившись: – Но ведь эти студенты исчезают.

– А что говорят сами обитатели левого крыла об исчезновении своих соседей?

– Говорят, что тех, кто плохо учится, отправляют обратно домой или предлагают хорошую работу за границей в качестве чернорабочих.

– Не вижу в этом ничего дурного и преступного. В Средней Азии сейчас очень плохо с рабочими местами.

– Вадим, но ведь если пустить по следу сыщиков, то очень скоро обнаружится пропажа людей. Их нет ни дома, ни за границей. Где-то, кто-то, черт возьми, должен их регистрировать. Человек ведь не иголка в стоге сена.

– В наше время, дорогой Вячеслав, человека травинкой назвать трудно, а уж тем паче иголкой. Никто заниматься поиском этих людей не будет.

– Ну хорошо. А как же быть со смертью Белоцерковского?

– Следаки, наверняка, уже ищут убийц. Думаете, у него врагов мало было!

– Следствие может двигаться в разных направлениях, в том числе удобных для Саида Омарова. На примере капитана Садыкова я понял – у него везде свои люди.

– Уф-ф, как с вами тяжело, с поэтами: вечно вы фантазируете и конструируете схемы самых жутких и невероятных сюжетов.