Рамон и Фрацко уселись за длинным столом, выкрашенным красной краской, и спросили вина. Едва успели они занять места, как на пороге показался старый цыган и, смешавшись с другими гостями, устроился позади Фрацко и остался незамечен агентами инквизиции. Он также, казалось, не обращал на них внимания и занят был, по-видимому, только блюдом, поданным ему, которое с жадностью поедал.

Одна из увядших красавиц, дочерей хозяина харчевни, подала друзьям бутылку вина и, получив за нее плату, удалилась.

— Как подурнела эта Жуанита, не стоит теперь ни гроша! — заметил Фрацко, указывая приятелю на удалившуюся девушку и наполняя вином стаканы. — Стала костистая да мускулистая, точно мужик, да и Катана, ее сестра, не лучше выглядит, тоже похожа на переодетого мужика!

— Гм! Не беда, какие ни есть, а любовников найдут себе, — отвечал Рамон и с удовольствием принялся тянуть из своего стакана. — Нет ничего лучше и приятнее на свете, чем глоток хорошего вина!

— Вполне согласен с тобой — как выпьешь хорошенько, так готов весело за всякое дело приняться!

— Здесь, кажется, нам никто не помешает, можем поговорить спокойно!

— Да, можешь говорить, что нужно делать!

— Дело щекотливое в высшей степени, и то, что я предлагаю тебе принять в нем участие, доказывает мое дружеское отношение, — сказал Рамон. — Тысяча реалов, это обещано, но я готов голову дать на отсечение, что сверх той тысячи мы получим еще одну!

— Тем приятнее будет выслушать твое сообщение!

— Но смотри, Фрацко, язык держать за зубами, это самое главное в деле, а само по себе оно сущие пустяки, работы немного!

— Это я люблю, когда мало работы и высокая плата!

— Кто этого не любит, — смеясь, заметил Рамон. — Так вот в чем дело: на днях, не знаю точно когда, пропала дочь богатого графа Кортециллы, молодая графиня Инес, и оплакивающий ее отец не может нигде найти ее следов!

— Да ведь, наверное, не одна убежала, а с кем-нибудь, — заметил Фрацко. — Насколько мне известно, граф Кортецилла — богатейший гранд в Мадриде, и, разумеется, у его единственной дочки недостатка в обожателях не было!

— Этого я не знаю! Единственное, что мы знаем, — молоденькая графиня убежала, и куда она девалась, никому не известно!

— Что будем делать?

— Мы должны ее выследить!

— Это, полагаю, вполне возможно!

— Великий инквизитор обещал тысячу реалов, если я ее отыщу, и, думаю, нам придется крепко потрудиться, чтоб получить это вознаграждение! Не совсем даром оно достанется нам! По всей вероятности, в Мадриде нашей графини уже нет!

— В таком случае пойдем искать ее за городом!

— А когда найдем, Фрацко, постараемся так обделать дельце, чтоб с графа Кортециллы получить еще тысячу реалов, кроме обещанных инквизитором, понимаешь, небось!

— Это уж мы устроим, Рамон! Ясное дело, что заставим раскошелиться, такой случай не каждый день представляется!

— Совершенно верно! Ну, слушай же дальше! Недавно как-то иду я по улице Гангренадо и встречаю — кого же? Изидора Тристани!

— Как! Мошенник жив еще?

— Да, не быть бы ему живым, если б на свете все делалось справедливо! Ну, да не об этом речь, дело в том, что я его встретил. Он рассказал мне, что поступил к карлистам и на днях будет произведен в капралы; разговорились мы о том, о сем, между прочим коснулись мимоходом графини Инес, и Изидор заметил, что Мануэль Павиа де Албукерке, наверное, лучше, чем граф Кортецилла, знает, куда делась его дочка!

— Ну вот, мы и нашли след!

— В это самое время по ближайшей улице шла похоронная процессия — хоронили герцога Медину.