|
Потом наступило затишье. Готовились националисты, планы вынашивали.
Скоробогатову и Акимушкину нужно по итогам этой войны звание «Героев Советского Союза» присвоить. Медали самой ещё нет, только через два года кому-то умная мысль придёт, и изобретут «Звёздочку». Пока просто звание. Нужно всем ходить и говорить: «Я – Герой Советского Союза», а то, как люди узнают.
Так вот, испанцы придумали. Они уговорили Легион «Кондор» перебросить из Мадрида часть самолётов. Уговаривали долго. Немцы, потеряв кучу самолётов, отнекивались до последнего. Но видно чем-то Франко Гитлера или Геринга заинтересовал, и прислали шесть бомбардировщиков новейших Хейнкелей и шесть истребителей для прикрытия тоже новеньких Мессеров (Messerschmitt Bf 109). Сначала на разведку прилетела тройка Мессершмиттов и даже прошлась по домам из пулемётов. Не ответили им, хоть руки и чесались. Ясно же, что следом пришлют бомбардировщиков. Разбомбить этих интернационалистов к их чёртовой бабушке.
Хейнкель He 111 – это не «тётушка Ю» и быстрее и красивее. Нет дурацкого пропеллера на носу. Даже жалко было в металлолом превращать. Снятые с «Зоркого Сокола» пара 13,2-миллиметровых пулемётов «Гочкисс» (Hotchkiss) образца 1930 года и пара «Браунингов» Акимушкина тройку Хейнкелей (они же «Двойная молния»), уничтожили, не дав тем сбросить ни одой бомбы. Просто разорвали их на куски. А нефиг. Заберись на несколько километров и пикируй оттуда, нет, решили всем продемонстрировать, как не надо воевать – показали унтерменшам красивые самолёты.
А следом на своём Мессере с испанскими флагами Легиона «Кондор» на крыльях и хвосте взлетел Скоробогатов и по пойманному азимуту прямёхонько вышел на новый аэродром подскока. На бреющем прошёл над ним и уничтожил прямо на взлётной полосе все истребители и остатки Хейнкелей. А потом, в конце, и большую цистерну с авиационным бензином поджёг. Удачно поджёг. Бензин с октановым числом 88 небольшим ручейком добрался до склада авиабомб и шандарахнуло так, что на всех соборах Сарагосы цветные витражи повылетали.
После этого три дня была тишина. А нет. Два дня. Солнечным утром шестого февраля на заваленную трупами площадь перед позицией интербрагадовцев пришли франкисты с белым флагом.
Брехт глаза протёр. Неужели сдаваться пришли? Зря радовался. Генерал франкистов Сайенс де Буруага-и-Поланко предложил сдаться республиканцам. Обещал всем справедливый суд и потом, после отбытия наказания, отправку на Родину.
Иван Яковлевич с Адонсией в качестве переводчика и с Мишкой Чуваком в качестве экзотического телохранителя (Специально попросил его полковник зверскую рожу скорчить.) выслушал увешанного медалями и крестами генерала и сказал, что если фалангисты заберут трупы своих товарищей, то стрелять по ним не будут. Потом подошёл поближе и ткнул пальцем в красивый крест.
– У меня такого в коллекции нет.
Немая сцена в «Ревизоре» это жалкая пародия на то, что произошло с франкистами. Они не только онемели, но ещё и двигаться разучились. Остался только один мускул мимический задействован. Он позволял глаза округлять.
– Можно я себе возьму. Вы же всё равно скоро умрёте, а в рай с медалями не пускают, в ад тоже, так что, дорогой генерал Санька, нахрен он тебе больше не нужен. – И сорвал с груди генерала красивый крест. Потом у местных узнал, что это «Королевский военный орден Святого Фердинада». Франко им своих самых преданных сторонников награждает.
Генерал отмер, уставился в прореху на груди, завизжал, как хряк, которого в борова превращают и, спотыкаясь, не дожидаясь свиты из двух полковников, понёсся по заваленной трупами площади. Воняло ужасно, хорошо, что ветер всё время был восточный, со средиземноморья. Генерал поскользнулся в луже из начавших уже сочиться жижей трупов и плюхнулся на труп. |