– Ну, если в следующем году не уеду, то на Рождество подарю.

– Долгонько. А! – Бросил бородач шапку оземь. – Согласен. Когда выходим?

– Стоп, что-то мы про местную милицию забыли, – вдруг натолкнулся Брехт глазами на главу УВД Гессена Шоома, бывшего командира полка пошедшего на повышение. – Армагеддон, переведи начальнику УВД наш разговор.

Перевёл.

– Эта не мой места. Хочешь, Блехта, бели школьников и езжай на …, - выучили на свою голову.

– Эки. (Хорошо). Я возьму и съезжу.

– Золото сдай мне.

– Договорились.

Глава 12

Событие тридцать четвёртое

Если вам в доме досаждают комары, отловите их, оторвите хоботок и жужжалку, и пусть себе летают молча, голодные и злые.

Чтобы высосать всю кровь у человека нужно 100500 комаров, а чтобы замучить до смерти – всего один!

В поход напросился один из инструкторов. Тот самый – настоящий будёновец Сергей Горшков. Капитан и бывший командир эскадрона 6-го кавалерийского корпуса, сформированного из частей Первой Конной армии, и дислоцированного в Белорусском военном округе, уже почти два года учил тувинцев сабельному бою и прочим премудростям кавалерии.

Брехт с ним не сошёлся сперва, тот был старше намного, почти полтинник мужику, в отцы годился, при этом ещё и ипохондрик. Эта его постоянная озабоченность состоянием собственного здоровья, упорные подозрения в наличии тяжёлого, неизлечимого или смертельно опасного заболевания желудка, раздражало. Вбил себе в голову, что рак желудка и умирал потихоньку, почти не ел ничего, только хлеб всухомятку.

Брехт ему не нянька и потому особо все эти жалобы не слушал, да и не часто сталкивались. Но потом приехал Дворжецкий, привёз с собой корейцев и, как бонус, китайского лекаря, который иглоукалыватель. И Брехт решил, что нужно тому посмотреть на будёновца. Китаец посувал ему пальцы в рот, покопался в какашках и выдал вердикт. Организм Горшкова отторгает пищу приготовленную из зерна. Чего-то по-китайски сказал, ну, в смысле, как болезнь называется. Брехт новое слово в словарик свой записал, не бросил же учить китайский и японский и, записав, понял, чем на самом деле болеет Горшков. Болезнь есть – Целиакия, случайно узнал, ученик один болел, а диету соблюдать отказывался, вот родители и попросили Брехта, как классного руководителя, проследить, чтобы Витя ихний не покупал в школьном буфете булочек. Если по-простому, то это непереносимость глютена. Нельзя есть злаковые культуры. Объяснил тогда Иван Яковлевич будёновцу, что нельзя есть хлеб, пусть жена делает драники из картофеля, сама готовит хлеб из рисовой муки. С тех пор желудком Сергей маяться перестал, раздобрел даже и Брехта стал уважать и опекать. Вот и в эту поездку напросился, а то мало ли, стреляют ведь.

Летом природа в Туве замечательная, вот где действительно воздух, с гор просто волны свежести скатываются. А они этим волнам навстречу по благоухающему разнотравью степному и ехали. Мешали наслаждаться жизнью, а если по правде, то превращали её в кошмар – насекомые. Всякие разные. Там, где много лошадей и прочих крупных и мелких рогатых, там есть оводы, или слепни. В Туве были миллионы лошадей и прочих рогатых. И значит миллиарды оводов, сначала появлялись мелкие и страшно кусучие детки, а потом к середине лета, вот, как сейчас, огромные взрослые слепни, так, десятками и даже сотнями, вились над головой. Лошади ужаленные нервничали и стегали их хвостами, но помогало это мало. А вечером на привале добавлялась кусучая и приставучая мошка. Когда же въехали в лес, то ещё и комары набросились. А ещё каждый вечер надо раздеваться и проверяться, нет ли на тебе клещей. Да, чего там – «проверяться» нужно пачками их с себя снимать и из одежды выуживать. Если они энцефалитные, то живыми им домой не вернуться.