|
Дальше всё, как по нотам. Китайцы бросились в разные стороны, но не все, некоторые за оружием в шалаши. Тех, кто бросился врассыпную, встретили будущие лейтенанты огнём. Били по ногам, как и было сказано. Только, вот, получилось, что по одному бегущему шмаляли сразу десяток человек. Потом по второму так же. В результате из лагеря никто не убежал, ни за кем бегать или точнее скакать по степи не пришлось. Двое, что выскочили из шалашей с винтовками, получили от Брехта по пуле тоже в ноги, а вот один залёг за большим валуном, поросшим рыжим мхом или лишайником, мирно полёживающим веками на берегу речушки, и стал отстреливаться. И вот сволочь же убил одну мечущуюся девчонку. После чего все двадцать «загонщиков» открыли по нему ураганный огонь. Под эти пули влезли ещё два ханьца и один тувинец. Стрелка просто изрешетили. Но ведь троих пленников потеряли. Нужно было всё же более точные приказы отдавать.
После ликвидации сопротивления, будущие командиры выскочили на поляну, где располагался лагерь золотодобытчиков, и повязали всех оставшихся живых ханьцев. Брехт бросился к тому, которого первого и подранил. Китайский, он, конечно, учил уже пять лет, почти с первого дня попадания на КВЖД, но язык не простой, да и полиглотом Иван Яковлевич не был. Или как это правильнее будет, ну, в общем, не просто языки давались. Память девичья. Полковник перетянул ногу скулящему хунхузу, быстро присмиревшему под направленными на него мосинками, дал затрещину китайцу на всякий случай, для прояснения мозгов, и решил блиц опрос провести. – Где золото? (huángjīn zài nǎlǐ) – и большой свой пистолет для интенсификации работы головного мозга к голове нечёсаной приставил. Голова оскалилась и давай слова матершинные произносить. Вот их Брехт выучить успел. Не стал свои знания проверять. Нужно было блиц продолжать. Потому перенёс М1911 к стопе и выстрелил. Ещё парой идиом обогатил свой словарный запас. – Повторяю вопрос. – Снова к голове приставил кольт. – Где золото? (huángjīn zài nǎlǐ). – Мéiyǒu huángjīn! – заорал подранок. – Мéiyǒu huángjīn! (нет золота). – Жаль. – Брехт перенёс пистолет ко второй стопе. Потом передумал и направил его туда. Ну, понятно куда. – Мéiyǒu huángjīn! Shítóu! – возопил хунхуз. – Камни? Шитой? – не понял Иван Яковлевич. – Shítóu! Shítóu, lánbǎo shí! – закивал, пытаясь отползти от уткнувшегося в причиндалы блестящего ствола. – Ламбао? Ламбао? Камни драгоценный? Вǎoshí? – Баоши. Ламбао. – опять закивал и отполз. Брехт не понял. Так они тут не золото мыли? Драгоценные камни? Разве они как золотой песок или самородки вдоль реки залегают. Их же, кажется, в шахтах добывают. Он огляделся. А ведь точно. Вон сколько куч земли на поляне. Брехт передал китайца бороде и прошёлся по лагерю. Пять вертикальных шурфов, или стволов, или шахт, как это называется, не сильно большой специалист в горном деле. Вернулся к пленному. – Где lánbǎo shí? Блин. Вǎoshí zài nǎlǐ? Где камни? – нет, надо заняться китайским всерьёз. Пленный ткнул себе пальцем в ногу. Не понял сначала Иван Яковлевич, что он говорит, в штанину зашиты? – А, Семён Семёныч! – почесал пистолетом висок, как Никулин, – Сергей, Горшков, бери его под левую руку, я возьму под правую. Потащили куда покажет. – Ràng wǒ kànkàn. Lǐngxiān bā. Показывай, куда идти. Как и предполагал Брехт. Добыча была в тайнике. Под корнями дерева большого находился схрон, и там лежала коробочка, шкатулка такая жестяная. |
