— А почему ты думаешь, что я простила тебя?

— Потому что я тебя люблю.

Арктура не увидела в его словах никакой логики и задумалась. Она прощала мальчика вовсе не потому, что он любил её; наверное, его любовь к ней уверила его в том, что она простила его! Любовь сама служит себе оправданием и неизменно видит себя во всём, на что смотрит. А прощение неотделимо от неё, и его непременно можно увидеть всюду, где есть любовь.

— Тебе нравится мой брат? — спросил Дейви.

— Почему ты об этом спрашиваешь?

— Потому что все говорят, что когда — нибудь вы с ним поженитесь, но вы почему — то совсем не любите бывать вместе.

— Всё это ерунда! — краснея, отрезала Арктура. — И зачем это люди мелют всякий вздор?

— Ну, ему ты тоже не больно нравишься, — философски заметил Дейви. — Ему нравится Эппи.

— Тише, тише! Ты не должен такое говорить.

— Я видел, как они с Эппи целовались. А тебя он ещё ни разу не поцеловал.

— Только этого не хватало!

— А разве так можно? — спросил Дейви. — Если Форг собирается жениться на тебе, как он может целоваться с Эппи? Разве это хорошо?

— Он вовсе не собирается на мне жениться.

— Он бы женился, если бы ты сама этого захотела. Папа так очень хочет.

— Откуда ты знаешь?

— Ну, я же не глухой! Однажды он сказал: «Когда замок будет наш…», а я его спросил, как такое может быть. А он говорит: «Когда Форг женится на Арктуре, замок перейдёт к нему. Так оно и должно быть. Титул никогда не должен отделяться от имения».

Кровь жарко прилила к щекам Арктуры и застучала в висках. Неужели её считают лишь безделушкой, существующей в придачу к ценному имуществу? Блестящей обёрткой для дорогого подарка? Но она тут же вспомнила, как причудливо порой ведёт себя дядя. Не будь граф таким странным человеком, вряд ли он стал бы свободно говорить столь дерзкие вещи в присутствии мальчика, который по своей наивности вполне мог пересказать их хозяйке замка.

— Ты же не хочешь никому отдавать свой замок, Арки? — снова спросил Дейви.

— В любом случае, я не отдам его человеку, которого не буду любить.

— На твоём месте я вообще не стал бы выходить замуж и оставил бы замок только себе. Не понимаю, почему он должен достаться Форгу!

— Значит, хочешь, чтобы моим мужем был замок?

— По крайней мере, он хороший, большой и сильный. Будет защищать тебя от всяких врагов. И болтать не будет, когда тебе захочется помолчать.

— Это правда. Но ведь от глупого и бессловесного мужа быстро устаёшь, будь он даже самым большим и сильным.

— Зато он никогда не будет тебя обижать. Я уже не раз слышал, как папа говорит о каком — то муже, который жестоко обижал свою жену. Иногда мне даже кажется, что он говорит про себя. Но ведь такого не может быть!

Арктура не ответила. В её памяти смутно всплыли услышанные когда — то истории, полузабытые намёки и разного рода догадки, указывающие на то, что между дядей и его женой не всё было благополучно. Быть может, теперь дядя сожалеет о своей жестокости? Быть может, мысли о прошлом не дают покоя его совести, и он принимает свои жуткие снадобья, чтобы хоть как — то забыться?

Но рядом с Арктурой сидел Дейви, и она не могла вслух говорить такие вещи о его отце. Поэтому она почувствовала немалое облегчение, увидев, что на крыше появился Донал. Протащить стремянку по крутым и узким поворотам оказалось делом нелёгким, но его упорство победило, и в конце концов он вылез с ней на обзорную площадку. Ещё через несколько минут он пробрался к Арктуре и Дейви, прислонил лестницу к трубе и присел, чтобы немного отдышаться.