Мисс Кармайкл резко остановилась. Лицо её пылало, и когда она заговорила, слова её звучали холодно и жёстко.

— Мне очень жаль, леди Арктура, — сказала она, — что нашей дружбе суждено так неожиданно прекратиться. Но она не может не прекратиться, если вы говорите подобные вещи подруге, которая уже столько времени пытается сделать всё возможное, чтобы просветить вас. И если таковы первые плоды вашего нового Евангелия — что ж! Помните, что написано: «Но если бы даже мы или Ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема» .

Она повернулась и решительно зашагала прочь.

— Не надо, София! — воскликнула Арктура. — Не оставляйте меня так!

Но мисс Кармайкл была уже далеко. Она быстро удалялась, и её длинная юбка взметала за её спиной сухие листья. Арктура залилась слезами и бессильно привалилась к кряжистому стволу стоящего рядом бука. Её подруга так и не оглянулась. Навстречу ей попался Донал, повернувший назад к замку. Он снова поклонился и приподнял шапочку, но мисс Кармайкл даже не взглянула на него. Нет уж, хватит с неё его дерзких ересей! Бедная Арктура!

Донал закрыл книгу и неспешно и задумчиво пошёл дальше, как вдруг порыв ветра донёс до него чьё — то приглушённое рыдание. Он поднял голову и увидел Арктуру. Она сидела и плакала, словно её отвергли, отшвырнули прочь. Он просто не мог пройти мимо и оставить её в таком состоянии. Она услышала его шаги в шорохе опавших листьев, подняла глаза, на мгновение опустила голову, а затем поднялась на ноги, слабо пытаясь улыбнуться. Донал понял её улыбку: она не хотела, чтобы он огорчался из — за того, что произошло.

— Мистер Грант, — сказала она, подходя к нему, — апостол Павел наложил проклятие даже на ангелов небесных, если те станут проповедовать иное Евангелие! Какой ужас!

— Действительно ужас, и я от всего сердца скажу на это «аминь», — ответил Донал. — Но вас научили вовсе не тому Евангелию, которое проповедовал Павел. И учили вас совсем не небесные ангелы, а люди с сухими, истощёнными душами. Чтобы хоть как — то уложить весть о Небесном Царствии у себя в голове, они взяли золотые слитки Слова и переплавили их в монеты злосчастного законничества, позаимствованного у римлян, распявших их Господа. Подумать только, они пытаются объяснить великую, священную простоту Небес грубыми мирскими понятиями права и закона! Наверное, они хотели сделать как лучше, хотели оправдать Божьи пути в глазах человеков, и потому я думаю, что проклятие апостола на них всё — таки не падёт. Они старались найти выход из собственных сомнений, и им показалось, что они его нашли, хотя на самом деле лишь вера в Самого Бога способна вывести этих богословов из темницы их собственных теорий. А ведь есть и другие — те, что принимают подобные измышления из сотых рук и потом, движимые праведным рвением, усердно и ревностно возлагают железные вериги на живые, трепетные души, взывающие к Богу, да ещё и провозглашают этот мёртвый прах волей и словом Самого Господа. Я всегда буду только рад, если из их намерений ничего не выйдет.

— Как же я надеюсь, что вы правы! — умоляюще воскликнула Арктура. — Наверное, я умру, если выяснится, что всё это не так!

— Если когда — нибудь выяснится, что я неправ, то правда в любом случае будет ещё лучше, ещё свободнее и щедрее. Когда мы отказываемся верить в хорошее, твердя, что ничего по — настоящему хорошего на самом деле быть не может, мы тем самым отвергаем Бога и по сути дела говорим, что наши фантазии лучше Его реальности и можно придумать себе Бога куда лучше и прекраснее, чем Он есть. Не забывайте, Христос всё ещё рядом, в мире, и к Нему всегда можно обратиться.