— Как же я надеюсь, что вы правы! — умоляюще воскликнула Арктура. — Наверное, я умру, если выяснится, что всё это не так!

— Если когда — нибудь выяснится, что я неправ, то правда в любом случае будет ещё лучше, ещё свободнее и щедрее. Когда мы отказываемся верить в хорошее, твердя, что ничего по — настоящему хорошего на самом деле быть не может, мы тем самым отвергаем Бога и по сути дела говорим, что наши фантазии лучше Его реальности и можно придумать себе Бога куда лучше и прекраснее, чем Он есть. Не забывайте, Христос всё ещё рядом, в мире, и к Нему всегда можно обратиться.

— Я непременно подумаю об этом, — пообещала Арктура, протягивая ему руку.

— Если вас беспокоит что — то определённое, я всегда буду рад вам помочь, если смогу, — сказал Донал. — Но лучше не говорить о таких вещах слишком много. Это должно оставаться между Отцом и вами.

С этими словами он поклонился и зашагал к дому. Арктура медленно двинулась вслед за ним, вошла в замок, тут же поднялась к себе, и пока она шла, всё её существо ощутимо наполнялось постепенно оживающей силой и великой надеждой. Несомненно, отчасти ей стало легче из — за ухода своей деспотической наставницы, однако это неожиданное чувство свободы вскоре утонуло бы в новом приступе печали, если бы воскрешённая надежда и сила не заполнили образовавшуюся пустоту. Арктура надеялась, что к их следующей встрече она уже основательно укрепится в своих воззрениях и сможет достойно их высказать. Она ещё не освободилась от мысли, что каждый человек непременно должен уметь защищать свои взгляды. Ей казалось, что нельзя даже высказывать свои убеждения, пока остаётся хотя бы один довод против их истинности, который она сама никак не может опровергнуть. Горе нашим убеждениям, если они не выходят за убогие горизонты нашего собственного опыта, логики или любой попытки высказать эти убеждения словами! Горе нам, если мы не лепим свою жизнь, свои поступки и устремления, свои исповеди и надежды в согласии с этими самыми убеждениями!

Донал и в самом деле был рад, что перед несчастной девушкой наконец — то распахнулась желанная дверь свободы и истины. Он уже давно думал о ней, потому что видел, какой гнетущей кажется ей жизнь, как близка она к Божьему Царству и как мешает ей стоящая на её пути подруга, которая и сама не хочет войти, и не пускает рвущуюся туда душу. Теперь Арктура могла обрести покой лишь там — настолько она сама уже была чадом Того, к Кому так страстно стремилось её сердце, но Кого она пока не решалась назвать Отцом. Донал думал об Арктуре, как сильный человек думает о слабом, которому может и хочет помочь, и теперь, когда девушка отыскала — таки путь к настоящей жизни, встала на тропу познания Того, Кто есть Жизнь, его забота о ней стала ещё более внимательной и нежной. Сильные призваны служить слабым, чтобы те, в свою очередь, тоже могли стать сильными.

Однако при всём этом Донал не только не искал общества Арктуры, но, скорее, избегал его, и потому на протяжении многих дней они почти не видели друг друга.

Глава 46

Жуткая история

Здоровье графа оставалось весьма шатким, потому что день ото дня зависело от того, какие снадобья он примешивал в своё питьё накануне. Наверное, не было ни одного наркотического порошка или раствора, который он не попробовал хотя бы раз, а многими из них он баловался уже долгие годы. Он уже давно перестал притворяться даже перед собой, что хочет лишь побольше о них узнать. Теперь он хотел лишь одного: выяснить, как то или иное сочетание любимых порошков поможет ему и дальше жить в мире грёз и фантазий, избегая жизни, предназначенной ему той Силой, которую он меньше всего на свете хотел признавать. Лорд Морвен страстно желал понять силу своих снадобий, но никак не хотел отдать должное живому Источнику и его собственного существа, и всего на свете.