Всякий, кто любит ближнего, вскоре начинает понимать, что не может обойтись без другой, высшей части веры — любви к Богу. Если за первым не следует второго, то и любовь к людям рано или поздно угаснет, а человек станет только хуже из — за того, что раньше любил, а потом перестал. Арктура обнаружила, что ей легче пробраться к Богу через толпу таких же, как она, людей. Чужие страдания помогли ей отвлечься от своих собственных, позволили ей взглянуть на свои беды со стороны и тем самым гораздо лучше их понять.

Как — то раз уже после того, как рыбаки вышли на промысел, разразился страшный ураган. Некоторые лодки успели вернуться в гавань (вернее, в то, что от неё осталось), другие остались в открытом море. Когда всё улеглось, на берегу обнаружилась перевёрнутая лодка Стивена Кеннеди. Позднее волны выбросили на песок его тело, неподалёку от того места, где Донал вытащил из воды сети. На деревню обрушилось новое горе. Стивена все любили и уважали, а у матери он был единственным сыном. Теперь ей некого было встречать в закатных сумерках; её сын не войдёт больше в дом уверенным, неспешным шагом усталого рыбака. И кто знает, придётся ли ей когда — нибудь с ним свидеться, узнать и обнять его? Увы, бытующая в народе вера подчас оказывается ничуть не лучше язычества и мало чем может утешить тех живых, что потеряли своих любимых. И виновато в этом не христианство, а христиане.

По — моему, я вполне верно могу угадать, что подумал Форг, когда до его ушей дошли эти новости. Теперь ему ещё меньше хотелось жениться на Эппи, ведь соперника, готового сражаться за неё, больше не было, и на выбранном им пути стало ещё одним врагом и ещё одной опасностью меньше. Через неделю Форг уехал из замка, и даже если его отец знал, куда он отправился, то больше об этом не знал никто. Граф настойчиво уговаривал его начать проявлять интерес к своей кузине, но Форг объявил, что пока это выше его сил. Вот если он ненадолго уедет, а потом снова вернётся, дело пойдёт намного легче.

Время шло, ураганы стихли, тонкие ветви на макушках деревьев и их глубоко скрытые корни начали понемногу подумывать о весне, и Арктура снова перебралась в свою прежнюю спальню. Однако вскоре она снова появилась в классной комнате и призналась Доналу, что опять видела тот же ужасный сон.

— На этот раз, — сказала она, — мне снилось, что я поднялась по лестнице, вошла к себе в спальню, легла в постель и только тогда проснулась. Но я не решаюсь спросить у миссис Брукс, видела ли она меня.

— Вы думаете, что действительно ходили ночью по замку? — спросил Донал.

— Не знаю. Надеюсь, что нет. Иначе я, наверное, просто сойду с ума. Я весь день думала о потерянной комнате. По — моему, здесь есть какая — то связь.

— Тогда нам надо поскорее её отыскать, чтобы со всем этим покончить, — решительно произнёс Донал.

— А вы думаете, у нас получится? — спросила Арктура, и лицо её немного оживилось.

— Если эта загадочная комната действительно есть и если вы готовы мне помочь, то думаю, получится.

— Я сделаю всё, что могу.

— Тогда для начала давайте проверим ту самую трубу, в которой устроена арфа. Если в ней нет следов от дыма и сажи, значит, в камине не разжигали огонь — по крайней мере, с того времени, когда натянули струны. А вдруг этот камин находится в той самой таинственной комнате? Правда, сперва надо выяснить, не ведёт ли та труба в какой — то из залов и кабинетов, которые у нас прямо перед носом. Сейчас я принесу что — нибудь тяжёлое, и мы на верёвке спустим его вниз по трубе, а когда увидим, где оно остановится, то сразу поймём на каком этаже следует искать.