Лидия сжалась, опустила плечи, хотя в последнее время упражнения и растущая уверенность в себе практически избавили ее от этой привычки.

– Я теперь совсем не такая красивая.

– Ты стала гораздо красивее.

– Льстец.

– Нет. Здесь ты настоящая. И мелкие детали делают тебя уникальной. А твоя прекрасная улыбка и голос сводят мужчин с ума.

– В самом деле?

– Поверь мне. Так оно и есть. Может быть, ты на меня посмотришь, или я стал тебе неприятен?

– Да. Нет.

– Тогда взгляни на меня.

Лидия подняла глаза и покраснела. Мартин улыбнулся. Она улыбнулась в ответ и спрятала лицо у него на груди.

– Я чувствую себя так... неуверенно. Глупо, правда?

– Нет. Мне пришлось призвать на помощь все свое мужество, чтобы подойти к тебе. Я сомневался, что ты меня узнаешь. Я боялся, что ты отвесишь мне пощечину и назовешь невежей.

Она захихикала:

– По‑моему, теперь никого не называют невежами.

– Может, и нет, но я самый настоящий мерзавец. Бросил тебя и нашу дочь на целых два года. Только теперь я вернулся и надеюсь, что мне рады.

– Я тебе рада.

– Лидия... я не хотел спрашивать раньше, но... два года – долгий срок, в особенности когда ты молода и красива. Ты нашла кого‑нибудь другого?

Она посмотрела на него сквозь ресницы, вспоминая свой разговор с Гвен. На мгновение ей захотелось увильнуть от ответа – может быть, так Амбри будет ценить ее больше. Потом она отбросила все сомнения.

– Никого. Я на них даже не смотрела.

– Я тоже.

Он вздохнул, и от радости у него заблестели глаза. Они долго не разжимали объятий. Над озером пара ласточек носилась за мошками.

– Как скоро тебя ждут дома, Лидия?

– Через час.

– Тогда проведи его со мной, пожалуйста. Я расскажу тебе о том, где побывал, а ты мне – обо всем, что произошло за это время с тобой.

– Всего за один час? – Лидия рассмеялась, и на лице у нее впервые появилось счастливое выражение.

– Один час, – ответил Амбри, сжимая ее руку так, словно он никогда не собирался ее отпускать, – а потом мы назначим следующую встречу.

Они сидели обнявшись на виртуальном берегу и разговаривали о любви и других весьма реальных вещах.

* * *

Ни одна из тайн, связанных с юным воспитанником Дэка, не прояснилась в последующие шесть месяцев. Мальчик рос, его словарный запас увеличивался. Когда Дэк осторожно расспрашивал мальчика о мотыльке, змее, собаке и обезьяне, он всегда отвечал одно и тоже: «Они мои друзья. Приходят поиграть».

Вместе с мальчиком рос и браслет. Однако Джон‑младший часто пытался его снять – как туфли, носки и одежду.

– Сними! – потребовал он однажды у Дэка.

– Нет, – твердо ответил робот. – Его сделал твой отец и ничего мне не объяснил. Я считаю, что тебе не следует с ним расставаться.

При упоминании об отце недовольство мальчика сразу исчезло.

– Расскажи мне об отце, – попросил он, – и о матери.

– Я покажу тебе, как они выглядели, – ответил Дэк, вызывая голографические образы Эйрадис и Джона‑старшего.

Юный Доннерджек долго смотрел на изображение родителей.

– Ты похож на них, молодой сэр, – сказал Дэк.

– Они были хорошими людьми? – спросил мальчик.

– Да, – ответил Дэк, – я считаю, что да.

Мальчик обошел вокруг застывших фигур.

– Симпатичные, – наконец проговорил он.

– Кто знает? Наверное, когда ты вырастешь, то будешь похож на них, – предположил Дэк.

– Хорошо.