Внезапно его осенила догадка, и темно-синие глаза мужчины сверкнули:

— Говоришь, вспышку увидела? Я тебе устрою вспышку. Ты себе все правильно нагадала, сука.

Тяжело дыша, Евгений принялся искать пластиковую бутылку, которую он полчаса назад вытряхнул из рюкзака Шаниты и куда-то забросил. Обнаружив ее неподалеку от ручья, он вылил из нее воду, прикинув, что емкости тары будет вполне достаточно для его задумки.

Он направился к мотоциклу.

— У тебя будет самая яркая вспышка, — процедил он, отрывая топливный шланг. Золотарев определил, что, несмотря на пробоину в баке, внутри еще осталось некоторое количество бензина. Сунув шланг в горлышко бутылки, он стал терпеливо ждать, когда она заполнится.

Все это время Шанита продолжала тихо смеяться.

— Добрый доктор. Айболит… — монотонно напевала она. — Он под деревом. Сидит. Но ты не добрый. Кстати. Твоя кровь. Пахнет мертвечиной, — сообщила она, сплевывая розовый сгусток.

— Заткнись, шлюха, — не выдержал Евгений. Кровоточащая губа распухла и саднила.

— Иди ко мне, — прошелестела женщина. — Иди. И ложись рядом. Еще есть время.

— Закрой пасть!!! — взревел Золотарев. Бутылка уже была полностью наполнена, и по пальцам побежала горючая жидкость. Она была ледяной, намного холоднее ручья на дне оврага. Выругавшись, он заковылял к Шаните. Она улыбнулась, словно и ждала, когда Евгений с перекошенным от ненависти лицом начал поливать ее бензином.

— Я ведь знала, от чего умру, — Шанита высунула язык, старательно ловя желтовато-прозрачные струйки нефтепродукта. — Я ведь была права.

— Заткнись! — прорычал он. Когда бутылка опустела, он швырнул ее в сторону. — У тебя есть зажигалка, селедка?

Она продолжала широко улыбаться. С открытым переломом ноги, растерзанно-иссеченными руками, истекающая кровью и облитая бензином, она сидела и счастливо улыбалась, словно чувствовала себя как никогда лучше.

Золотарев раздраженно похлопал себя по карманам, затем черты его лица разгладились, и он вновь зашаркал к байку. Поковырявшись в кофрах, он вернулся через минуту с коробком длинных охотничьих спичек.

— Я думаю, это будет весело и красиво, — совершенно спокойным голосом произнес он, подмигивая Шаните. — Хорошо, что я догадался их прихватить на вечеринку.

Пальцы сотрясала мелкая дрожь, и первая спичка сломалась.

— Твою мать…

— Не торопись, — посоветовала она, с усмешкой глядя на своего убийцу. — У тебя. Дрожат руки. Ты же врач. Хирург. Ты не имеешь. Права на ошибку.

— Закрой рот, или я вырву тебе язык, — буркнул Евгений. Вторая спичка тоже сломалась, и он скрипнул зубами, начиная закипать.

Шанита снова засмеялась тихим шелестящим смехом.

Лишь с четвертой попытки спичка была зажжена, и Золотарев издал ликующий вопль, глаза загорелись триумфом.

— Видишь, сука? — торжествующе прокричал он. — Тебе не отвертеться!

— Вижу, — выдохнула Шанита. — Ты проклят, больной ублюдок. Ты сам себя проклял. Запомни это.

Евгений осклабился.

— Пока, селедка. Жди меня в гости. Лет через сто, в забегаловке под названием «Ад». Приеду на новом байке и снова кончу на тебя.

Тихо шипя, спичка упала на волосы Шаниты, и те мгновенно вспыхнули, как гигантская свечка. Фигура обреченной женщины за доли секунды превратилась в ослепительно-желтый огненный столб.

Золотарев попятился назад, закрывая лицо от нестерпимого жара.