— Их не было уже тогда…

Алексей знал, о чем говорит Роман.

— Здесь были только их оболочки.

Он развернулся к столу и снова начал жрать.

Алексей, пошатываясь, вышел из кухни. Он имел право знать, что случилось. Имел право, ведь это его семья. Его! Несмотря на запреты и ограничения суда, они были его семьей.

Здесь были только их оболочки.

Страхов сел на кровать и оперся на кочергу. Семью он потерял гораздо раньше. В тот день, когда въехал в этот дом.

— Тот, что был Андрюшкой…

Страхов повернулся на голос. В дверях стоял Роман и облизывал руку.

— … сжег этот дом четыре года назад. Ну тебе это, наверное, неинтересно?

— Очень интересно, — пересохшими губами произнес Алексей.

Роман кивнул и продолжил:

— Он начал много пить. А когда напивался, грозился запереть всех в подвале.

— Он превращался в Бориса-старшего, — заключил Страхов.

— Или становился самим собой, — усмехнулся Рома и на секунду стал похож на нормального человека. — Однажды все зашло слишком далеко. Типичная развязка подобных историй. Он убил их и поджег дом.

— Почему? — Алексей схватился за голову. — Почему их никто не остановил?

— Он же копия ты… был, — улыбнулся Роман, снял со щеки кусок очисток и кинул в рот. — Вас попробуй останови.

— Я не об этом. — Страхов со злостью посмотрел на соседа. — Почему никто не остановил новых жильцов? Почему никто не рассказал им обо всем, что происходило здесь? От начала и до конца.

Наташа поняла, что, пока она занята, в голову не лезут размышления о покрытом свекре и его улыбке. Улыбке человека, который хотел ее напугать. Она разложила книги по полкам — надо признать, ее любимое занятие. Она лет с пятнадцати увлеклась литературой ужасов, и все книги в ее библиотеке были, естественно, о «насилии». Слова Кости ее сначала обижали, но потом она поняла, что может читать книги и не делиться впечатлениями с мужем. За этот проклятый год она вообще привыкла не разговаривать. Да и слушала вполуха. За этот год она не взяла в руки ни одной книги. Но у нее была уважительная причина. К тому же сейчас она испытывала особый трепет, касаясь обложек, страниц. Соскучилась. Наташа взяла книгу. Она не помнила, чтобы покупала эту книгу. Наталья посмотрела выходные данные. Она была из тех «шизанутых», по словам Кости, что читают в книге даже номера страниц. В выходных значилось, что книга была сдана в печать в июне этого года. Костя? Все может быть. Он мог продолжать покупать книги этой серии по инерции. Чему она была очень рада. Наташа перевела взгляд на аннотацию.

Семья Перри переезжает в новый дом. Это почти идеальное жилище, мешает только странный запах, идущий из темного угла в подвале, да новые соседи ведут себя как-то странно. Жаль, что Перри не знают правду о своем новом доме. Теперь уже слишком поздно. Потому что тьма, скрывавшаяся в подвале, уже начала подниматься.

Наташу передернуло. Она инстинктивно начала принюхиваться, но, ничего не учуяв, успокоилась. Дома с призраками — это хорошо, это она обожала. Но не в тот самый момент, когда ты сам въехал в дом и в нем иногда что-то да происходит. Вдруг ей послышался звук бубенцов в неваляшке. Она обернулась. Кукла стояла не шевелясь. Показалось.

Наташа пролистнула первые страницы с посвящениями и благодарностями и прочитала начало первой страницы.

«Они здесь, папа».

«Они здесь, папа», — повторила Наташа. Понятно, что мальчик говорил о ком-то, кто пришел к ним на двух ногах и через калитку, но Наталья почему-то сопоставила аннотацию и единственную первую фразу, от которой бросало в дрожь.