|
Он понимал, что их тысячи, одна похожая на другую, но цель даже просто похожей игрушки была ужасна. Кто-то хотел напомнить об их трагедии? Кто-то не рад их видеть в этом доме. Но Костя и соседей-то не видел. Возможно, Костя перехватил дом, а теперь пожинает плоды своей пронырливости. Он действительно поторапливал риелторов, потому что по договору с квартиры он должен был съехать в течение месяца. Поторапливал и даже не задумывался, что, возможно, он не один покупатель на этот дом. Да если честно, то ему плевать было на то, один он или к этому дому очередь. Вот и обиделся кто-то. Все равно роль ребенка и принесенной им неваляшки непонятна. Обиженный покупатель учит своего ребенка… Бред! Есть же методы отвратительные, но более поддающиеся логике. Наложить под калитку, высыпать мусор, разлить краску… Да сотни способов, о которых Кабанов наслушался за время установки камер по подъездам жилых домов. Но чтобы копнуть прошлую жизнь обидчика… Хотя своей вины Костя здесь вообще не видел, если кому и надо срать под дверь, так это риелтору. Копнуть? Это как надо копать, чтобы узнать о любимой игрушке сына?
Костя прихватил со стола чертежи, вышел из комнатки и запер дверь. Что-то ему не давало покоя настроение Наташи. Камеры — это хорошо, но Костя, как ребенок, иногда боялся увидеть на записях то, что ему может не понравиться.
Алексей собирался воспользоваться приглашением Натальи. Не сегодня. Возможно, завтра. Он хотел попасть в дом, а еще лучше в подвал. Оценить обстановку… Хотя появление мальчишки и поспешное его бегство напрямую указывало на присутствие тварей в доме. Роман сидел за домом, лицо все еще было вымазано помоями. Что-то странное происходило с ним. Страхов все понимал, выпивка убивает в человеке все разумное, но не до такой же степени. Может, на него так повлияло изъятие полицией оружия? Страшно подумать, что он мог бы вытворить, имея в руках оружие. Алексей постоял около Романа. Тот не обращал на него внимания. Странно. Алексею не хотелось здесь находиться. Надо пройтись. Страхов вышел с другой стороны дома, чтобы лишний раз не светиться перед новыми соседями. Дошел до террикона и решил взобраться на него по пологому склону. Он не смог этого сделать тогда, пять лет назад. И тут он поймал себя на мысли, что думает о чем угодно, только не о смерти своей семьи. Не было скорби, не было пустоты, которая образуется после потери близкого, будто от тебя отделили какую-то часть. Не было. И, как бы ни было горько это признавать, он потерял их еще тогда, в ноябре одиннадцатого года. Подъем дался на удивление легко. Ветер на вершине был сильнее. Потоки воздуха то «бросались» на него, то «поглаживали», успокоившись. Алексей посмотрел сначала на лес, пожелтевшие кроны берез с трудом удерживали остатки листьев на своих ветках. Ветер терзал их, клонил, подхватывал листву и уносил к перепаханным полям. По дороге, петляющей через поле, ехал трактор. Алексей почему-то не хотел смотреть в сторону дома, когда-то его дома. Он оттягивал момент, когда в его поле зрения попадет дом. За полями серебрилась поверхность пруда. Страхов перевел взгляд чуть левее, на дом Романа. Синяя металлическая крыша выделялась на фоне серых шиферных. К дому напротив подъехал минивэн новых хозяев. Алексей наблюдал, как открылись ворота и машина въехала во двор. Алексею вдруг захотелось сбежать вниз, войти в дом и рассказать все, что он знает. Рассказать, вывезти их оттуда и сжечь к чертям дом вместе с останками тварей. Если бы пять лет назад нашелся такой человек и предупредил их, то… Страхов даже спустя пять лет был уверен, что выгнал бы взашей такого «помощника». Но единственный, кто годился на эту роль, сидел тогда в психушке. Если бы в тот злополучный день Алексею удалось замуровать семью, то он бы сейчас тоже был на привязи. Возможно, бог посылает его этим людям, чтобы спасти их. Только это надо делать аккуратно. |
