Несколько запоздало Виктор подумал о сигнализации. Разумеется, чертова электроника не сработала! Ни те камеры, размещенные возле дороги, ни оптические датчики у забора. Может, не ждать неприятностей, а поднять автомат и разрядить в эту тень полрожка? Чего, кажется, проще?.. Не к месту вдруг вспомнилась заповедь, которую любил повторять его умерший в госпитале друг: "Превыше закона - любовь, превыше справедливости прощение". Друг неизменно выдавал и свою собственную интерпретацию заповеди: "Сомневаешься - не стреляй. Дрожит рука - не добивай". И там же, в госпитале, к Виктору, нет-нет, да и заскакивала в голову паскудная мыслишка, что вот, мол, благодаря этой елейной сладкоглупости, друг и схватил пулеметную очередь поперек груди. А был бы тверже, остался бы жив...

Решение пришло неожиданно, и Виктор немедленно ощутил облегчение. Не поворачивая головы, он чуть приподнял "беретту".

- Не шевелись, дружок! Одно движение, и ты покойник.

Левая рука слушалась его с трудом, и все же он заставил ее нашарить на поясе рукоять револьвера и большим пальцем взвести курок. Когда начинаются великие потрясения, одного ствола может оказаться недостаточно. Прятавшийся до сих пор человек проявил внезапное миролюбие.

- Я не враг, можешь успокоиться, - оторвавшись от стены, он шагнул навстречу. Виктору показалось, что говорит незнакомец с акцентом. Одет был мужчина во все черное, и даже на голове у него красовалась черная шапочка. Немудрено, что в таком обмундировании он успел перегреться. По смуглому лицу гостя стекали капельки пота.

- Я же сказал, не двигайся... - Виктор вздрогнул. Выстрел ударил оглушительно громко, и первой его мыслью было, что стреляли в него самого. Лишь мгновение позже он сообразил, что сработала "беретта". Донор мог бы поклясться, что не прикасался к курку, тем не менее спуск произошел, боек продавил латунный капсюль, и пуля с грохотом покинула ствол, пробив бок незнакомца и уложив его на землю. Подчиняясь интуитивному посылу, Виктор упал на колено и обернулся. Еще одна черная фигура летела на него в прыжке. Отработав в одиночном режиме, "беретта" молчала, и выручил его револьвер. Сухое пламя осветило лицо атакующего, человек с хрипом изломился в воздухе, рухнув возле ног Виктора. В руке лежащего донор разглядел нож. Наверху зазвенело рассыпающееся стекло, ночь наполнилась свистом пуль, но выстрелов не было слышно. Люди, подобравшиеся к дому, пользовались глушителями.

- Вилли! Ты жив?

С крыши вслепую веером полоснули пулеметные трассы. Пробудившийся Сэм, не протерев толком глаза, уже давал нападающим сдачи.

Пригнувшись, Виктор бросился вдоль стены. Прямо над головой лопнул один из прожекторов, его обожгло раскаленными осколками. С каждым новым выстрелом вокруг темнело. Довольно умело атакующие расправлялись с источниками света.

На крыльце Виктор разглядел двоих. Обряженные в ту же черную униформу, они остервенело ломали дверь. Судя по всему, делать это они тоже умели. Передернув затвор, Виктор вскинул автомат. У этих двоих не было ни единого шанса, и тем большим было его изумление, когда он понял, что нерасчетливо длинной очередью не зацепил ни того, ни другого. Один из взломщиков успел вжаться в дверной проем, второй, упав на деревянный настил, проворно скатился по ступеням и, едва остановившись, тут же открыл пальбу. Виктор видел огненные вспышки, но выстрелов по-прежнему не слышал. Юркнув за угол, он огляделся, с ужасом увидев, что из дюжины фонарей и прожекторов продолжает гореть один-единственный. А чуть позже, тщательно прицелившись, он разбил его вдребезги револьверным выстрелом. Мгла окутала дом. Трассирующие высверки очередей Сэма были не в счет. А он уже бежал. Отпущенных ему мгновений было достаточно для выполнения задуманного. С силой толкнувшись, он подпрыгнул, рыбкой перелетев через живую изгородь.