— Что, опять в кредит? — подняла она усталые глаза на Армена.

— Да, солнце моё. Посчитай ему, как брату, — он откинулся в кресле, достал сигарету и закурил.

Бухгалтер и по совместительству кредитный специалист, медленно тыкая по клавишам, выдала:

— Станислав, смотрите. Платёж с первоначальный взносом сорок тысяч рублей составит четыре тысячи восемьсот рублей пятнадцать копеек на срок тридцать шесть месяцев.

Он быстро прикинул в уме. Получалось, что только за кредит нужно будет выплатить больше ста семидесяти тысяч рублей. Если к этому добавить сорок тысяч рублей первоначального взноса, то итоговая стоимость автомобиля составит двести десять тысяч рублей.

— Да вы охренели?! — его переполняло негодование, которое распалялось в яростное пламя. Получалось, что всё это время его водили за нос. Его глаза горели огнём, а на шее от гнева вздулись вены. — По-братски, говоришь, хочешь меня отлюбить? Двойную стоимость срубить хочешь? Да нахрен подавись ты своим ведром!

От вида разгневанного клиента у Армена затряслись поджилки. Он вжался в кресло и, проглатывая слова, залепетал:

— Станислав, зачем ты так? Слушай, сейчас мы всё пересчитаем и сделаем сумму более приемлемой.

— Да засунь себе ручку КПП этого ведра в жопу! — Стас гаркнул насколько громко, что Анжелика потеряла сознание и сползла со стула на пол.

Схватившись за ручку двери этого «шикарного» автосалона, он дёрнул её так сильно, что дверь выпала вместе с коробкой прямо на него.

— Ещё и убить, блять, захотели, уроды! — откинул он дверь в сторону, словно она была из картона, а не стальная.

Он вышел под ледяной дождь. Почти на выходе с авторынка его догнал щупленький дедок, одетый в старую дублёнку коричневого цвета и в тёплые валенки с галошами. На голове у него была старая облезшая норковая шапка.

— Сынок, постой. Я смотрю, ты машину ищешь. Пошли, я тебе свою ласточку покажу. Всю жизнь вместе были, столько души и сил потрачено было. Ты не представляешь. Зря ты к этому махинатору Армену пошёл. Он мне за мою конфетку пятнадцать тысяч предлагал, а сам потом в три раза дороже продаёт. Всех выжил с рынка, и мафия у них, местная. Я вот на задворках стою. Они меня не трогают, потому что я старый слишком, убить бояться.

Они вышли за ворота и обошли рынок. Вскоре Звягинцев увидел ярко-оранжевую классику пятой модели.

«Не заводской цвет, — подумал Стас, и стал пристально рассматривать автомобиль. — Пороги новые, крылья поменяли, всю покрасили, но с цветом не угадали — была кирпичного, а получилась оранжевая». В салоне пахло полиролью, на сиденья были натянуты чехлы из велюра, красивой строчкой по середине сиденья была вышита английская S.

Старик заметил, что Станислав заинтересовался вышивкой.

— Я её Светочкой зову, — ласково погладил он панель.

На приборной панели красовался пробег: девяносто девять тысяч девятьсот девяносто девять километров. Заберешь, и через один километр будешь новый пробег наматывать по нашей необъятной стране.

— А чего тогда продаёшь, раз так её любишь? — вопросительно взглянул на продавца Звягинцев.

— Улетать мне скоро далеко. Где я её оставлю?

Стас обратился внимание на печальное лицо дедушки полное печали и боли. Старик, который прожил долгую и тяжелую жизнь. Он видел и испытал много боли и страданий. На его челе будто отпечаталась печаль, которая проникает так глубоко, что остаётся с человеком надолго. Парень не выдержал, отвернулся у окну и посмотрел на тёмное небо.

— Ладно, дед, уговорил. Почём ласточку отдашь?

— Сорок тысяч рублей, и забирай! — обрадовался он.