Станислав шёл уже пять недель. Всего он пробыл в тайге полтора месяца. Сегодня шестнадцатое октября. Три дня назад он слышал ночью шум моторной лодки, отчего теперь всматривался в блестящую водную гладь.

Из одной шкуры он себе сделал мешок, в который сложил всё барахло. Из второй соорудил подобие накидки. Шкуры жутко воняли мокрой псиной и тухлятиной, но по ночам уже подмораживало, поэтому приходилось согреваться всеми доступными способами.

Питался он в основном рыбой, которую он в достатке наловчился вылавливать с помощью телекинеза. Рыбный рацион разбавлял грибами и ягодами. Пару раз на другом берегу реки на глаза попадались медведи или же это был один и тот же косолапый. Но ширина реки в этом месте была больше ста метров. Казалось, что медведь не будет плыть на такое расстояние ради него. По его подсчётам он прошёл от места крушения уже больше ста километров, но так и не добрался до устья реки.

Он надеялся, что встретит моторную лодку и его спасут. Но надежда таяла с каждым пройденным километром. Стало казаться, будто звук мотора ему померещился.

За эти полтора месяца он научился с ловкостью орудовать шпилькой. Каждый вечер он старательно точил её об камень, добиваясь остроты наконечника стрелы, но она стала лишь немного тоньше в конце. Каленная сталь, которая используется в авиации, плохо поддавалась заточке, но он не сдавался. Шпильку он уже мог не кидать. Она просто парила в воздухе рядом с его головой и при малейшей опасности, словно самонаводящаяся ракета, летела в цель и изменяла направление движения так, как ему было нужно. С таким навыком охотиться стало проще, но дальность управления составляла примерно пятьдесят метров.

Звягинцев чувствовал, что его силы телекинеза возросли в разы. Его разум и дух обретали единую связь. Увеличение физической силы тоже стало даваться намного проще. Он мог резко без подготовки поднять бревно под два центнера и откинуть его на пару метров.

Сегодня на ужин была щука, которую он запекал её в костре. Замечено, что он с помощью телекинеза не может управлять живым существом — только умирающим или мёртвым. Также, если долго пытаться мысленно мять сухую деревяшку, то появляется дымок, но таким способом добыть огонь ещё ни разу не получилось.

После того, как рыба была доедена, он собрался лезть на дерево. Неожиданно затрещали кусты, и оттуда вышел медведь. Стас чувствовал присутствие дикого животного, но не думал, что это медведь.

Зверь был огромным — под полтонны весом. Бурая шесть висела клочками. Хозяин тайги линял и готовился к спячке. Огромная голова с маленькими глазками и ушами была направлена прямо на него. Сильные лапы с мощными когтями длиной больше десяти сантиметров притягивали взор.

Медведь с грозным видом встал на задние лапы. Стас больше не медлил. Шпилька сорвалась с места и со свистом понеслась в направлении угрозы. Она зашла полностью в грудь медведя, но, вопреки ожиданиям Звягинцева, медведь не умер, а рассвирепел и с грозным рыком бросился на него. Огромная лапа понеслась к своей цели. Удар. Стаса отбросило на землю. Матерый топтыгин попытался вцепиться зубами в его лицо. У него из груди хлестала кровь. Алая жидкость заливала Стаса и все вокруг.

Звягинцев зарычал не хуже косолапого и вцепился в его пасть двумя руками. Его мышцы налились небывалой силой.

— АР-Р-Р-Р-Р! — пытался он разорвать челюсть зверя.

— ГРРР! — медведь активно сопротивляться и пытался махать головой, чтобы скинуть непокорную добычу.

— УБЬЮ!!! — налились кровью глаза Звягинцева. — РАЗОРВУ!

Медведь совершил сильный рывок головой. Стас отлетел в кусты.

— Сдохни! — лёжа на земле, он мысленно пытался с помощью телекинеза управлять шпилькой, застрявшей в медвежьей туше.

— Р-Р-Р-Р-Р! — взвыл от боли топтыгин.

Медведь снова ринулся на него.