Егерь Степаныч ловил каждое слово, словно записывал в невидимый блокнот.

Мужчина в очках был фельдшером посёлка. Он жаждал скорей уйти из этого совещания. Сегодня было десятое мая, и вся страна отходила от похмелья.

Звягинцев рассказал почти всё, утаив лишь информацию про свои свехспособности. Он поведал с начала от своего прилёта в Красноярск, до прибытия в Бор. Затем подробно изложил информацию о том, как разбился вертолёт и как он выживал в лесу.

— Сказка получается, парень, — доверия в голосе участкового не было ни грамма. — Не верю я, что человек может шпилькой убивать птиц. Тем более не верю, что этим можно систематически заниматься на протяжении почти года.

— Не верите? — приподнял он правую бровь.

— Не верю. И никто не поверит в этот б…

Станислав молча достал из кармана гвоздь на двести миллиметров и с силой метнул в календарь на противоположной стене. Он попал чётко в цифру десять. Гвоздь с громким хрустом пробил стену и зашёл ровно по шляпку. Со стороны казалось, что парень просто его метнул. На самом деле он привычно помог себе телекинезом.

— …ре-е-ед… — закончил фразу капитан. Он широко распахнул глаза, приоткрыл рот и уставился шляпку гвоздя. — Э-э? — перевёл он круглые глаза на парня.

— Бред, говорите? — усмехнулся он. — Повторить?

— А? — встрепенулся фельдшер, который задремал и проснулся от грохота. — Что? Где?!

— Чётко в яблочко! — цокнул с довольным видом егерь. — Сделаю вид, что не слышал об убитых без лицензии зайцах и куропатках. Тебе и так в тайге несладко пришлось.

— В экстренных условиях можно, Степаныч, — всё ещё выглядел ошарашенным участковый. — Твою дивизию! Это как?

— Ручками, — продемонстрировал ладони Стас. — Жить захочешь — не так раскорячишься.

— К-хм… — капитан покачал головой из стороны в сторону. — Ловко. Только ты это — больше не порть тут стены, а то Татьяна тебе голову открутит. Так о чём это я?

— А? — Татьяна только сейчас отвела выпученные глаза от стены. — Я на дуру что ли похожа, отворачивать голову мужику, который гвозди метает так, словно болты из арбалета? Но вы, Станислав, действительно так больше не делайте.

Звягинцев кивнул ей, после чего обратился к полицейскому:

— Вам лучше знать, о чём вы.

— Ах, да. Говоришь, что ты всю зиму жил в заброшенном домике Никитиных?

— Не знаю, как их звали, — пожал плечами сантехник.

— Никитины умерли лет десять назад. Помню, мы весной приплыли к ним, а дом закрыт, вокруг травой всё заросло. Мы не стали дверь ломать. Они были из старообрядцев. То, что ты их похоронил — молодец. По-человечески это.

Раздался телефонный звонок. Татьяна достала из кармана куртки спутниковый телефон и вышла на улицу. Через пару минут она вернулась.

— Вертолёт будет через три дня. Из самого Красноярска летят проверяющие. Станислав, вы пока поживёте у деда Матвея. Он меня об этом просил, а ему отказывать нельзя.

— Спасибо за помощь. И за стену извините. Я не знал, как развеять ваши сомнения.

— Ерунда, — махнула она рукой на стену. — Попрошу Степаныча достать.

— Ась? — завертел головой егерь. — Кажется, мне срочно нужно проверить делянку.

— Степаныч, стоять! — гаркнула женщина.

— Эх… Ладно, помогу.

Звягинцева отвезли обратно к дому Матвея на том же автомобиле.