- Что вы здесь делаете! – зашипела на меня тетка.

- Мне нужны мои вещи, - заявила я. Документы, деньги и телефон.

- Телефон вот!

С этими словами тетка толкнула ко мне несомненно мою трубу, но совершенно изломанную. Ну что ж, симка и карта памяти, скорее всего, живы.

- Документы нужны для вашего оформления. А денег никаких не было.

- То есть как это не было?! – взвилась я.

- Не было! – уперлась тетка, а я почувствовала: врет. И даже не краснеет, зараза. Понятно, зарплаты у врачей маленькие, а у сестер и вовсе никакие. Об этом сейчас из каждого утюга несется. Но она-то не сто рублей захапала, а миллион с хвостом. Так-то бы и хрен с ними, потом бы разобралась, все до копейки бы выдавила из воровки, но мне деньги нужны именно сейчас.

- Такая большая выросла, а не знаешь, что чужое брать нехорошо.

На тетку мои слова особого действия не возымели. Она даже дернулась было к спрятанной под столом тревожной кнопке, но я была быстрее: один хороший удар в нужную точку гарантированно «отсушивает» руку.

- Нет у меня денег! – уже в голос завопила воровка.

- Ты чего шумишь! Люди же спят!

Как это у меня вышло – я и сама не поняла. Только чуток, самую малость, колданула, а у медсестры горло перехватило. Не совсем, дышать-то она могла, а вот произнести хоть слово уже нет. Да что там слова! Она и звука-то ни одного издать не смогла, хотя честно пыталась. Вот только не вышло ничего, только лицо от натуги кровью налилось.

- Не тужьтесь, ничего у вас не выйдет, - заявила я и принялась в темпе одеваться, по-возможности не сводя глаз с тетки. Ботинки я зашнуровывать не стала, лишь сунула в них ноги. Авось, не свалятся.

Тем временем медсестра сообразила, наконец, что происходит нечто, никак не укладывающееся в привычный порядок вещей. У нее даже хватило ума связать это со мной. А потом она начала бояться. И страх этот настолько явно отразился у нее на лице, что я даже ее несколько пожалела.

- Ну что, отдашь мои деньги, или так и останешься немой до скончания века? – осведомилась я, убирая в карман обломки телефона.

В ответ тетка потянулась куда-то мне за спину. Я отступила на шаг, давая ей дорогу. Там, на спинке стула, висела объемистая дамская сумка. Одной рукой открывать «молнию» ей было трудно, поэтому я сделала это сама. Деньги действительно нашлись внутри. Но – только одна, початая, пачка.

- Где остальное? – спросила я. По-хорошему, надо было бы нахмурить брови, голос сделать погрозней, да только я знаю – сколько ни хмурься, выйдет максимум смешно.

Тетка принялась тыкать здоровой рукой куда-то в сторону коридора. Я быстро обернулась. В больничном коридоре открылась дверь, видимо, ординаторской, и на пороге появилась мужская фигура в сине-зеленом медицинском облачении. Свет падал со спины, оставляя лицо мужчины в непроглядной тени. Увидев меня, он быстрым шагом двинулся к сестринскому посту.

- Что здесь происходит? – резко спросил он, остановившись в двух шагах от меня.  – Кто вы такая и что здесь делаете?

Потом, очевидно разглядев и опознав мою физиономию, принялся спрашивать дальше:

- Почему вы не в палате?

И, обернувшись и медсестре:

- Что за безобразие, Галина Леонидовна? Почему вы допустили…

Говорил врач громко, в полный голос, и я проделала с ним ту же манипуляцию, что и с медсестрой. Надо отдать должное: способность воспринимать информацию вернулась к нему уже через полминуты. Он обернулся ко мне, изобразив на лице одновременно недоумение и негодование. Мол, что это все означает.

- Про обгадившегося судью слышали?

Он кивнул.

- Очень хорошо. Значит, понимаете, что к чему. А теперь верните мои деньги, и я уйду. Перед уходом расколдую. Будете трепыхаться – найду деньги сама, а вас оставлю так.