Разумеется, сексуальный аппетит - это инстинкт, но разве аппетит превращает обжору в гурмана, а кухарку из забегаловки - в изысканного ресторанного повара? Черт побери, но ведь даже, чтобы стать кухарем в обжорке - надо учиться.

Я вышел из парилки, насвистывая "В мире все лучшее - даром", но тут же замолчал, чувствуя сожаление ко всем своим несчастным компатриотам, ограбленным еще в день своего появления на свет самым колоссальным жульничеством в Истории.

* * *

Проводив нас на милю за пределы своих владений, Дораль попрощался с нами, обнял меня, расцеловал Стар и взъерошил ей волосы. Потом, вместе со всем эскортом, выхватил шпагу и отдавал нам салют до тех пор, пока мы не скрылись за ближайшим холмом. Я ехал рядом со Стар, Руфо храпел позади.

Я взглянул на Стар, у нее чуть подрагивали уголки губ. Она поймала мой взгляд и чопорно произнесла:

- Доброе утро, милорд.

- Доброе утро, миледи. Каково почивали?

- Благодарю вас, недурно, милорд. А вы?

- Спасибо, тоже хорошо.

- Вот как? А с собакой ничего странного этой ночью не произошло?

- Собака ночью ничего не делала и это было самым странным, - сказал я, стараясь сохранять на лице полную серьезность.

- Неужели? Такая жизнерадостная собачка?! А тогда, кто был тот рыцарь, которого я видела с некой леди?

- То было не ночью. Еще - варкалось<"Варкалось. Хлипкие шорьки", "О, светозарный мальчик мой" - строки из знаменитого стихотворения Л. Кэрролла "Jabberwocky" (в русском переводе "Бармаглот").>.

- Понятно. Значит, у тебя "взы-взы" стрижает меч? О, светозарный мальчик мой!

- Брось свои бармаглотовы штучки, ты чересчур игривая девчонка! - Я старался быть серьезным. - У меня есть друзья, и они подтвердят мое алиби. А кроме того - во мне сила десяти мужей, ибо чист я сердцем.

- Да, это-то мне известно - ваши друзья просветили меня насчет силы десятерых, милорд. - Тут она захохотала, шлепнула меня по бедру и принялась во все горло распевать припев из "Дочурки Рейли". Вита Бревис застыдилась, Арс Лонга запрядала ушами и посмотрела на Стар с явным неодобрением.

- Перестань! - одернул я ее. - Ты шокируешь лошадей.

- Во-первых, они не лошади, во-вторых, их невозможно шокировать. Ты видел, как они занимаются этим? Несмотря на свое многоножие? Сначала они...

- Придержи язык! Арс Лонга - леди, чего не скажешь о тебе.

- Я же предупреждала тебя, что я - стерва. Сначала она ложится на бок...

- Да видел я! Мьюри думала, что это может позабавить меня. А я получил приступ комплекса неполноценности, длившийся весь вечер.

- Рискну поспорить, что не весь вечер, милорд. Ну, раз так, давай споем "Дочурку Рейли". Ты начинай, я буду вторить.

- Что ж... Но тогда - не очень громко, иначе разбудим Руфо.

- Его не разбудишь. Он набальзамирован.

- Тогда разбудишь во мне зверя, а это куда хуже. Стар, милая, а где и когда Руфо был похоронных дел мастером? И как из похоронной конторы он попал в наши дела? Его выгнали, что ли?

- Могильщик? Руфо? Не может того быть! - удивилась Стар.

- Он говорил со мной с полным знанием дела.

- Вот как! Милорд, у Руфо множество недостатков, но правдивость не входит в их число. Кроме того, в нашем мире могильщиков не бывает.

- Не бывает? Что же вы делаете со своими покойниками? Нельзя же оставлять их в своих гостиных? Это было бы негигиенично.

- Я тоже так думаю, но мой народ именно так и поступает: держит покойников в своих гостиных. Во всяком случае, по нескольку лет. Обычай основан на чистой сентиментальности, но мы и есть сентиментальный народ. Хотя даже у нас кое-кто перебарщивает с этим делом. Одна из моих теток держала в собственной спальне всех своих усопших мужей - там была страшная теснотища, а кроме того она непрерывно о них говорила, все время повторяясь и путаясь.