Джек попытался все это переварить, но не смог. Картина, которую нарисовал доктор, была полной противоположностью тому образу Рэйчел, к которому он привык.

— Когда я смогу ее увидеть?

— Когда мы убедимся, что ее состояние стабильное, то переведем в реанимацию… Нет, — пояснил он, увидев, как расширились глаза Джека, — это не значит, что она в критическом состоянии, просто мы хотим, чтобы за ней как можно лучше присмотрели. — Доктор взглянул на висящие на стене часы. Было десять минут пятого. — Дайте нам еще час.

В этом кафетерии Джек и Кэтрин были не одни. За столиками сидело несколько человек из числа медицинского персонала — одни поглощали ранний завтрак, другие не спеша тянули кофе. Было тихо, лишь время от времени позвякивали ложки.

Джек заказал один кофе, один чай и одну сдобную булочку с изюмом — кофе для себя, остальное для Кэтрин. Когда она разрывала еще горячую булочку, ее ногти хищно поблескивали в свете ламп.

С минуту Джек рассеянно смотрел на Кэтрин, затем переключился на кофе. Сейчас кофеин был ему остро необходим. Есть он не мог, просто сидеть и ждать — тоже. Мысль о том, что Рэйчел может умереть или остаться умственно неполноценной, была совершенно невыносима.

Сделав большой глоток, он поставил чашку с кофе на столик и посмотрел на часы, затем потянулся и снова на них посмотрел. Время не изменилось.

— Я не могу представить ее здесь, — сказал Джек, с отсутствующим видом глядя по сторонам. — Она ненавидит больницы. Когда рождались девочки, она сразу убегала. Если бы она работала на ферме, то рожала бы прямо в поле.

Кэтрин кивнула:

— Могу этому поверить. Среди членов клуба Рэйчел всегда отличалась своей независимостью.

Среди членов клуба? Джек с трудом представлял себе Рэйчел в каком бы то ни было клубе. Пока они были женаты, она не желала ни к кому присоединяться — и это в городе, где по любому поводу всегда собирались целые толпы. Она отвергала все это, она отвергла даже его, Джека, когда упаковала свои вещи и уехала на юг, в Большой Сур, — чтобы заниматься тем, чем отказывалась заниматься под его крышей.

— Должен же существовать хоть какой-то клуб, — потрясенный этой мыслью, пробормотал он.

Кэтрин на миг перестала жевать.

— Что вы имеете в виду?

— Почему вы сидите здесь всю ночь?

Она положила на тарелку кусок булочки и тщательно вытерла руки салфеткой.

— Рэйчел — моя подруга. Было бы несправедливо, если бы никто не дожидался возле операционной, чтобы узнать, выживет она или нет.

— Ей всего лишь накладывали гипс. Кроме того, я теперь здесь. Так что вы можете ехать.

С минуту Кэтрин смотрела на него, затем, едва заметно помотав головой, взяла в руки чашку с тарелкой и встала.

— Вы бесчувственная дрянь, Джек, — спокойно обронила она. — Неудивительно, что Рэйчел от вас ушла.

К тому времени, когда Кэтрин переместилась в дальний угол кафетерия, Джек понял, что она права только отчасти — он не только бесчувственный, но и неблагодарный. И тогда он понял и другое — почему эти две женщины подружились. Если бы он подобным тоном стал говорить с Рэйчел, она бы тоже ушла.

Забрав свой кофе, Джек подошел к Кэтрин.

— Вы правы, — тихо сказал он. — Я действительно проявил бесчувственность. Вы — ее подруга, вы провели здесь много часов, и я благодарен вам за это. Я устал, напуган и чувствую себя беспомощным. Наверное, все дело в этом.

Внимательно посмотрев на него, она вернулась к своей булочке.

— Можно мне сесть? — спросил Джек.