Джек попробовал обрадоваться, но у него ничего не получилось.

Рабочие пытались завести под машину тросы, чтобы поднять ее наверх.

— Когда эти ребята закончат? — спросил Джек у полицейского. — Я скоро повезу здесь своих дочерей, и было бы лучше, если бы они этого не увидели.

— Думаю, через пару часов. Можете столько подождать?

Столько Джек не планировал, но ничего не поделаешь — ждать все равно придется. Хорошо, если девочки спят. Можно будет использовать это время для того, чтобы придумать, как сообщить им новости.

Глава 3

Остаток пути Джек почти ничего не видел. Туман расстилался над дорогой, то опускаясь, то вновь поднимаясь, и тогда можно было видеть серые океанские волны справа или поросшие кустарником скалы слева. У Джека было тяжело на душе, к тому же он не спал уже ровно сутки. Жизнь превратилась в кошмар. А теперь еще его ожидала встреча с девочками.

В глубине души Джек все еще считал дочерей теми обожающими его маленькими обезьянками, какими девочки были до того, как все рухнуло. Разумом он понимал, что это не так, но все-таки каждый раз, мысленно произнося их имена, Джек ощущал, что в груди у него что-то ныло.

Нет, они уже не такие крохи, и одними объятиями тут не обойдешься. Объятий вообще, возможно, не будет — теперь они ему во многом чужие.

Джек вдруг остро ощутил, какая сложная задача перед ним стоит. Одно дело — свозить девочек в кино или на завтрак в мексиканский ресторан, и совсем другое — пытаться заменить Рэйчел, преодолевая бесчисленные трудности, которые даже предвидеть нельзя.

Через тридцать минут прямо из моря вырос каньон, где жила Рэйчел. У поворота, в дубовой рощице, стояло девять почтовых ящиков. Только один из них — четвертый слева — был ярко раскрашен. В этом году он был ярко-красным — по выбору Хоуп. В прошлом году светло-желтый цвет выбирала Рэйчел, Саманта в позапрошлом — пурпурный.

Свернув с шоссе, Джек начал долгий подъем. Дорога была немощеная, узкая и очень крутая. Обвивая холм, она постепенно карабкалась вверх, причем с высотой туман становился все гуще. Время от времени от основной дороги ответвлялись еще более узкие подъездные дорожки, ведущие к частным домам. Заросли дуба уступили место сикоморам и земляничному дереву, еще выше смешивающимся с кедром. К тому моменту, когда машина подъехала к жилищу Рэйчел, все эти растения, в свою очередь, вытеснило калифорнийское мамонтовое дерево.

Жилище представляло собой стоявшую на вершине холма деревянную хижину, крытую почерневшей от времени кедровой дранкой. Остановив машину, Джек вышел из нее и с минуту стоял, не в силах сдвинуться с места. «Наверное, все дело в свежем воздухе», — с усилием вернувшись к реальности, решил Джек и, потянувшись, провел рукой по лицу. Сейчас не помешало бы побриться, принять душ и хоть немного поспать. Но вот когда это можно будет сделать, зависит от того, что он встретит в доме.

Побелевшие от действия стихий широкие деревянные плашки вели к входной двери. В утренней тишине шаги Джека звучали особенно гулко. Стучать в дверь, однако, не пришлось — она раскрылась сама прямо перед его носом. Появившийся в дверном проеме мужчина был гораздо старше, чем ожидал Джек, — лет шестидесяти пяти, судя по совершенно седым волосам и бороде, — что, впрочем, нисколько не принижало его образа. Высокого роста, гораздо выше Джека. Что-то в его взгляде не позволило Джеку подать ему руку.

— Девочки уснули, — сказал Дункан Блай тем же резким тоном, каким разговаривал по телефону. То, что голос его звучал тихо, нисколько его не смягчало. — Как она?

— В коме, — так же тихо ответил Джек. Он не хотел, чтобы девочки проснулись и услышали, что он говорит.