Он замолчал, пожал плечами, потер лоб.

- Думаю, Гудлейв и Бьярни не могли противиться Стаммкелю, потому что понимали, что в каком-то смысле подвели его во время набега.

- Они вернулись из-за Гуннара Рыжего, - сказал я, вспомнив рассказ Хильд. - А почему Гуннар тебя не поддержал?

Отец поерзал, словно что-то кольнуло его в ребра.

- А, - отозвался он с тихим, будто порыв ветра, вздохом. - Гуннар Рыжий. Его не было так долго, все решили, что он и другие мертвы... - Он надолго замолчал, а потом проговорил: - Знаешь ли ты, что Гудрид дочь Стаммкеля, с волосами цвета желтой ржи, затыкала косы за поясок? - И покачал головой от яркого воспоминания. - Она была словно золотая. Золотая и яркая, и гибкая, как стебель пшеницы, - все ее хотели. Но в конце концов она пришла ко мне. Когда ее отец вернулся после набега на Дюффлин, охромел, а ятра у него усохли, как орехи, потому что слишком много жизней громоздились у его порога.

Отец тяжко вздохнул.

- Она была узка в поясе - и слишком узка в бедрах, как оказалось. Но она хотела меня, и Стаммкелю пришлось отдать хутор, ведь он так и не смог поставить перегородку в собственном доме.

Снова настало молчание.

- А что Гуннар Рыжий? - спросил я.

Отец, словно не слыша, смотрел в огонь.

- Гуннар говорил за меня на тинге, и решение приняли в мою пользу, - коротко ответил он наконец.

Я удивленно заморгал, потому что ожидал совершенно иного исхода. Глупость, конечно; ведь я помнил, как отец рассказывал, что продал хутор, когда отдал меня на воспитание Гудлейву. Но все же это еще не конец истории, и так я и сказал.

- Да, - согласился отец, - не конец. Стаммкель и прежде недолюбливал Гуннара Рыжего, а после того случая вырвал себе бороду и заявил во всеуслышание, что вернет свой хутор, так или иначе. Он нанял двух известных головорезов, Оспака и Стирмира, которые выдавали себя за берсерков, и послал их с двумя рабами разобраться со мной.

Он пошевелил ногой бревно в костре и стал смотреть, как искры взвиваются в темноту, точно красные мухи.

- Почему Стаммкель так ненавидел Гуннара Рыжего? - спросил я.

- Неважно, - ответил отец, искоса поглядев на меня. - Эти люди пришли в ту ночь к дому, как и объявили заранее. Их было четверо, все хорошо вооружены, а я остался один.

Широко раскрыв глаза, я ждал продолжения, а когда понял, что вряд ли дождусь, спросил:

- И что было?

- Я умер, конечно, - сказал отец и усмехнулся, потому что я заморгал.

Я понял, что он разыграл меня стародавним способом, как делают все отцы, когда рассказывают детям саги. И я усмехнулся в ответ, а на сердце вдруг потеплело.

- На самом деле, - продолжал отец, - именно так и должно было случиться. Но только появился Гуннар Рыжий, прошел мимо и так многозначительно подмигнул. «Здорово, ребята, - говорит он этим четверым. - Это ни к чему, потому что Рерик уже решил уйти». Я и сам того не знал, а они, вестимо, не поверили, потому что видели, что я стою с саксом в одной руке и дровяным топором в другой и совсем не похож на человека, который собирается уходить. - Он покачал головой и ухмыльнулся. - Гуннар был глубокий мыслитель. «Слушайте, ребята, - говорит он. - Мы с вами выпьем и расстанемся друзьями, а вы передадите Стаммкелю, чтобы он пришел сюда послезавтра, когда на хуторе будет пусто». И снова подмигнул мне и увел всех четверых в мой дом и посадил за стол, а меня попросил принести жратвы и выпивки.

- И что ты сделал? - спросил я.

Отец пожал плечами.

- А что мне оставалось? Я сел с ними, и мы пили, пока у нас эль не потек из ушей. Прошло много времени, и Гуннар встал и сказал, что пойдет отлить.