Тут Эйнар нахмурился.

- Ты давал клятву всем нам, Торкель. Можно ли ее отменить из-за обещания женщине? Или твоя клятва нам меньше, чем клятва женщине?

- Ты никогда не видал моей жены, Эйнар, - мрачно сказал Колченог, кутая жилистое тело в огромный плащ. - Непростое дело - нарушить клятву, данную ей.

Все, кто знал жену Колченога, рассмеялись понимающе. Прежде чем Эйнар успел ответить, Иллуги Годи стукнул древком о камень, и настало молчание.

- Это не обещание жене, - сурово сказал он. - Это клятва Одину. Как бы глупо ни звучало, это все же клятва Одину.

- Наша клятва тоже приносится Одину, - возразил Эйнар, и Иллуги нахмурился.

- Наша клятва приносится друг другу под оком Одина. Клятва Одина, которую принес Торкель, может быть вернее, а сам Торкель, полагаю, должен смириться с последствиями того, что он принес слишком много клятв. И все же он не нарушает своей клятвы братству, если кто-то займет его место.

На это все закивали головами в знак согласия, а Эйнар пожал плечами и повернулся ко мне.

- Ладно, ты займешь место хорошего человека, Орм сын Рерика. Постарайся, чтобы мена оказалась стоящей.

Я принят - я шагнул вперед и хлопнул Торкеля по плечу. Он кивнул мне. И отошел.

Все было кончено. Я стал частью Обетного Братства Эйнара Черного.

Позже я увидел Торкеля и отца голова к голове - беседуют, и что-то изводило меня, тревожило и грызло, пока я не заговорил об этом с отцом.

- Ты это устроил, - упрекнул я, и к моему удивлению, отец ухмыльнулся и кивнул, прижав палец к губам.

- Да. Торкель хотел уйти - уйти на время. У него в Дюффлине ирландка, а Дюффлин прямо через море отсюда, но он не давал ей клятвы Одина. Клянусь задницей Локи, какой здравомыслящий человек стал бы это делать, а?

- Почему он хочет уйти?

Отец нахмурился и смущенно поскреб подбородок.

- Рассказы о сокровище Атли, - ворчливо ответил он. - Торкель считает, что это глупости, полагает, что садок мыслей Эйнара отклонился от намеченного пути.

- Тогда почему он прямо так и не сказал? - спросил я, юнец и дурак.

Мой отец хлопнул меня по плечу - не особенно нежно, подумал я - и ответил:

- О таком не говорят людям вроде Эйнара. Разумеется, коль у тебя нет изначального преимущества и быстрых ног и коль скоро ты не готов сражаться. Нет, Торкель решил уйти, когда оказался здесь, ему не хотелось сражаться, не хотелось терять все свое имущество. А так он благополучно уйдет с мешком рубленого серебра, ты же получишь хороший морской сундук, лишний набор одежды и пристойный щит.

- У меня нет ничего... - начал я, но отец хлопнул меня по плечу. Глаза блестели в темноте.

- Слишком долго от меня не было толку, - сказал он. - Теперь надо поспешать, чтобы нагнать упущенное, а гнуть спину на хуторе - это, думаю, уже не для моих старых костей. Так что я потрачу нажитое, как мне хочется. - Потом помолчал и добавил: - Держи язык за зубами рядом с Эйнаром. Когда супит брови - он опасен.

И вот в сверкающей звездами предрассветной тьме я собираюсь вместе с остальными - меч в руке, щит Торкеля с начертанными в виде спирали рунами-змеями, - я дрожу, и у меня сосет под ложечкой.

Мы помогли столкнуть «Сохатого» с галечника, прежде чем наступит отлив, чтобы он не застрял на отмели на много часов. Мой отец, конечно, останется - он ведь кормчий судна и может понадобиться Колченогу, коль на них нападут. Также и Вальгард, если корабль потребует починки. Остальные восьмеро остававшихся - люди довольно крепкие, но у всех у них по той или иной причине были не в порядке ноги.

Удивило меня, что Скапти идет вместе с основным отрядом - не то чтобы я собирался сказать вслух, что он слишком толст для пешего перехода, - но еще сильнее удивился, увидев, что на нем кольчуга.