Скапти бросился было за Ламбиссоном, но Эйнар его удержал.

- Нет. Пора отваливать отсюда, - сказал он, кривясь от боли.

Хринг подобрал ларец и потряс им. Загремели монеты, и Хринг радостно улыбнулся.

- Это тебе в самый раз, Эйнар.

Тот угрожающе заворчал и, как собака, вылезшая из речки, затряс головой, обдав нас всех теплыми брызгами.

Мартин, спотыкаясь, шагнул вперед, но моя рука оказалась у него на затылке. Он попробовал стряхнуть ее, но я крепче сжал пальцы, и он отказался от сопротивления и содрогнулся - то ли от возмущения, то ли от страха.

- Ларец, - с трудом проговорил он. Эйнар взял ларец у Хринга, открыл и вопросительно взглянул на монаха.

- На ремешке... - пробормотал Мартин.

Эйнар начал рыться в ларце.

- Время идти, Эйнар, - заметил Скапти. - Ламбиссон поднимет весь Борг.

Эйнар выудил кожаную петлю с привеском, похожим на тяжелую монету. Привесок закачался, поблескивая в мерцающем свете.

- Это висело у нее на шее, - проговорил Мартин глухо.

Мы вытянули шеи, чтобы разглядеть предмет. Мне он показался каким-то украшением.

- Посмотри на него, - поторопил Мартин. - С одной стороны и с другой...

Эйнар вертел эту штуку в пальцах, а Скапти маячил в дверях.

- Эйнар... во имя Тора, пошевеливайся.

- На другой стороне Сигурд... - прохрипел Мартин.

И я увидел, когда монету повернули: на одной стороне голова Сигурда, убийцы Фафнира. На другой - голова дракона.

- Чеканка Вельсунга, - прибавил Мартин. - Из клада, который добыл Сигурд. Во всем мире другой такой монеты нет.

Скапти от досады стукнулся лбом о дверной косяк.

- Все другие, ее братья и сестры, - выдохнул Мартин, - похоронены с Атли Гунном.

Мы вышли в маленькую прихожую, собрались с духом и двинулись дальше как можно тише, с трудом сдерживая дыхание, чтобы миновать стражника на ступеньках.

- Помог вам этот маленький хрен с куньей моськой? - сочувственно спросил стражник.

Я почувствовал, как Мартин напрягся, и ткнул его для острастки.

- Нет. Мы сделаем это по нашим обрядам, - ответил Эйнар и пошел дальше, отвернувшись от стражника, чтобы кровь не была заметна.

Мы наполовину спустились по лестнице, когда Эйнар остановился. Красный цветок расцвел в темноте за стеной Борга. Послышались крики. Вспыхнул еще один цветок. Стражник над нами всматривался в зарево, не веря своим глазам.

- Пожар?..

- Эйвинд, - с ожесточением сказал Эйнар, словно само это имя было ругательством. Так оно и оказалось.

И тут зазвонил крепостной набат. Ламбиссон. Стражник на лестнице повернулся, сбитый с толку. Я услужливо сказал:

- Должно быть, пожар в городе. Это плохо, при таком-то ветре.

Стражник кивнул, уже не зная, бежать ли к воротам или оставаться на посту. Он только и сказал:

- Идите. Поторопитесь.

А сам повернулся и убежал в крепость.

- Шевелись! - прошипел Эйнар, но нас погонять не требовалось. Мы почти рысью промчались через главные ворота, где стражникам было не до нас. Они несли караул вдвоем - похоже, Стен ушел тушить огонь; очень кстати, ибо он знал меня в лицо.

А тем, кто остался у ворот, было плевать, нашли мы монаха или устраиваем приличные похороны нашему товарищу: они жадно вглядывались в пламя над городом.

Стражники махнули нам, мол, проходите, и мы поспешили по мосткам к городской стене. Запах дыма, крики, круговерть искр и языки пламени доказывали, что Эйвинд поработал превосходно. Мне вспомнились ворон и обреченный голос Эйвинда:

- Я смотрел на город и думал, как легко его можно сжечь.

Ватага мужчин и женщин с ведрами пробежала мимо, толкаясь на узких мостках. Крики унесло ветром, но впереди, там, где расцвел новый красный цветок, закричали громче.