Так я и уснул, обнимая ее, - а утром оказалось, что спит она на своем ложе. И я подумал - не приснилось ли мне это, но она проснулась и улыбнулась мне, - и я увидел, что она едва старше меня.

А потом она заговорила.

Я принес ей овсяной каши и воды, а сам отправился к Эйнару и нашел его под навесом; он сидел, скрестив ноги, и приделывал навершие к своему щиту. И все прочие не маялись без дела; я заметил Хринга в челноке напротив устья - он удил рыбу.

Я сел напротив Эйнара и стал ждать. Наконец он, вынув несколько заклепочных гвоздей изо рта под черным водопадом волос, соблаговолил взглянуть на меня.

- Эту женщину зовут Хильд, - сказал я. - Она финка, и ее деревня в двух днях хода по берегу. Ее отца звали Регин, и отца его отца, и так далее до незапамятных времен. Каждого кузнеца звали Регином, а название деревни - Коксальми.

Черные глаза остановились на мне.

- Как ты понимаешь ее?

- Один из воспитанников Гудлейва был финном. Я достаточно научился у него.

Эйнар огладил усы и посмотрел в сторону шалаша.

- Что в этой финке такого особенного?

- Ее почитают потому, что в ней течет кровь древних кузнецов, - продолжал я. - Теперь там нет кузнецов, не было много лет. Последний сделал меч для Атли, так она говорит, и никто, кроме нее, не знает дорогу в кузницу. Кажется, все люди с ее кровью это знают, но тут мне не все понятно. Ей тоже, я думаю. Это не та тайна, которую передают, просто что-то такое, что... просто есть.

- Почему кузница так важна? И причем тут она?

Я кивнул, ожидая этого вопроса.

- Монах узнал, что волшебное копье Христа, которое он ищет, было когда-то отправлено туда, и послал Вигфуса выяснить, по-прежнему ли его там укрывают, и если да, то добыть его. Потерпев неудачу, Вигфус попытался схватить Хильд, увидев, как ее почитают жители деревни; он надеялся, что они отдадут копье в обмен на ее жизнь. Она побежала - я так думаю, в ту кузницу... - Я замолчал, потому что на этом рассказ Хильд утратил связность.

- И?

Я пожал плечами.

- Что-то там произошло. Что-то такое, что привело ее в лапы Вигфуса, - но это что-то до сих пор мучит ее в снах.

- Призрак? - спросил Эйнар.

Я кивнул. Беспокойный дух мертвого иногда вторгается в тело другого человека, либо бродит вокруг в своем прежнем облике до тех пор, пока не исполнится то необыкновенное, что ему потребно. Все это знают.

- Она говорит, что должна вернуться в кузницу. Я не знаю почему. Но, судя по всему, если она вернется туда, то узнает, где теперь лежит меч Атли. А с ним и клад.

Эйнар огладил усы. Я заметил, что он побрил щеки, и волосы у него вымыты и тщательно расчесаны гребнем. От этого я только сильнее ощутил собственную грязь.

- Интересно, - протянул он задумчиво. - Вигфус далеко позади, и выберет он неправильный курс на камень бога, совершенно для него бесполезный. Старкад знает деревню только по названию и ищет святыню Христа, которой в прежнем виде больше не существует.

- Стало быть, если мы сумеем попасть в эту кузницу, а женщина действительно знает, где лежит клад... - добавил я.

- Мы можем обогнать их всех, - закончил Эйнар. Он вставил заклепку и кивнул мне угрюмо. - Ты хорошо поработал. Давай забудем наши нелады. У тебя, как любит напоминать мне Иллуги, старая голова на молодых плечах. - Он прищурился. - А плечи, как я погляжу, с прошлой осени стали куда шире.

Он встал, подошел к своему рундуку и, порывшись в нем, вернулся с длинной кольчугой. Я помнил ее - кольчуга, снятая с мертвого предводителя того отряда, с которым мы бились после стычки в церкви святого Отмунда.