Мы пробрались внутрь, и я показал горн, меха, бочки и стол.

Иллуги Годи и монах Мартин, к всеобщему удивлению, оба опустились на колени - что могло бы заставить этих двух молиться вместе? Они тоже удивились, не понимая каждый, что именно увидел другой.

- Копье, - в экстазе выдохнул Мартин. - Копье...

Больше ни слова. Он замер, стиснув руки, и стал молиться про себя.

- Чего? - спросил Кетиль Ворона. - Здесь только рукоять.

- Это... это римское копье, - выговорил Мартин голосом, исполненным благоговейного восторга, потом наклонил голову и в самом деле всхлипнул. - Но дьяволы-язычники сняли острие, омытое кровью Христа. Да покарает их Господь.

Кетиль Ворона с презрением посмотрел на плачущего монаха, шагнул вперед, попытался вытащить древко из ножен. Иллуги Годи громко воскликнул:

- Стой! - И указал на линию рун. - Рунические заклинания. Свежие. Свежие заклятия.

Все застыли. Потом Валкнут опустился на колени и склонил голову.

Рунических заклинаний было несколько. Сам Один, который провисел девять дней на Мировом Древе, выучил всего восемнадцать, напомнил нам Иллуги.

- Ему в бедро тоже вонзили копье, - бросил Колченог Мартину. - Но он хотя бы обрел знание.

- Разве? - удивился Валкнут. - Я думал, мудрость.

- Наверное, вам обоим стоило повисеть на том же дереве, - насмешливо сказал Иллуги Годи. - Уж один-то наверняка получил бы знание или мудрость, чтобы заткнуться.

- Языческие бредни, - процедил Мартин.

- Тогда бери то, что искал, - предложил Эйнар. - Ведь языческие бредни тебе не опасны, пока твой бог тебя защищает. В конце концов, разве раскаленная докрасна железная рукавица причинила вред вашему епископу Поппону?

Мартин облизал губы, словно собираясь с духом, но потом отступил, как побитая собака.

Кетиль Ворона - его била дрожь, он едва избежал опасности, ибо руны могли обрушить на него проклятие и даже погубить, - вытер сухие губы тыльной стороной ладони. Если не знаешь, что делать, - ты ходишь вокруг рунического заклинания, не произнося его вслух и не трогая рун.

- На древке нет ржавчины, - заметил Валкнут, и я заморгал, только теперь осознав, что странного было в этом копье. Ни ржавчины. Ни пыли. Ни паутины. Выглядит так, словно его вырезали только вчера.

Все попятились. Пошатываясь, подошла Хильд; я услышал, как она бормочет, приблизился, положил руку ей на плечо. Кожа ледяная, а на лице испарина; женщина качалась, точно мачта на сильном ветру.

- Так что же? - спросил Кетиль Ворона. - Меч выковали из обломков старого копья? Так?

- Может быть, - пробормотал Иллуги Годи, наклонившись вперед, чтобы рассмотреть руны. Голос глухой, будто из-под воды. - Это написал человек сведущий... кто знал, как надо. Чтобы кузнец смог их выковать на мече.

Кетиль Ворона пожал плечами.

- Какой там меч из навершия старого копья, - фыркнул он.

Иллуги бросил на него быстрый взгляд.

- На этом навершии кровь бога...

Он не договорил. Кетиль Ворона вцепился в сказанное собачьей хваткой и не отпускал.

- Не нашего бога.

- Бог есть бог, - заметил Иллуги. - Наши, конечно, куда могущественнее...

Фырканье Мартина остановило Иллуги, но Кетиль и так не собирался вести богословский диспут. Он с угрюмым видом пнул горн; ему хотелось гораздо большего - сокровищ, мечей, всей этой чепухи из саг.

- Никак не пойму, как меч, сделанный из старого копья, может быть серьезным оружием.

- Глянь на наковальню, - коротко сказал Эйнар, - его там опробовали.

След от удара поперек наковальни заставил Кетиля со стуком сжать зубы. Все вытянули шеи, чтобы посмотреть, а Валкнут тихонько присвистнул.

- Глубоко. Ежели сквозь кольчугу - будет рана вроде этой. И сталь для шлема, а может, и того лучше.