- Рерик зовет, - сказал он Эйнару, щурясь от света. - Что-то стряслось.

- Рерик? Что он здесь делает?

Мы бросились наружу. После пещер тусклое солнце показалось ослепительным. Нас ждали шестеро - Рерик, Вальгард Скафхогг и еще четыре варяга. Мой отец с мрачным лицом шагнул вперед, и я увидел сквозь прореху в рубахе у него на плече глубокую кровоточащую рану.

- Пришел один из кораблей Старкада, - сказал он, - со Старкадом и Ульф-Агаром. Был бой. Убиты восьмеро наших.

- Как вы сумели отвести «Сохатого» вшестером? - спросил Эйнар.

Мой отец молчит, трет лицо; прежде чем он продолжает, мы все понимаем, и к горлу подкатывает ком.

- Никак. Мы высадились, Старкад наступал нам на пятки. «Сохатый» остался гореть у берега.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Теперь уже почти все поняли, что над Эйнаром тяготеет его судьба, и причиной тому клятва, которую он нарушил. Эйнар тоже понимал, но сейчас ему нужна была его команда - сильнее, чем когда-либо прежде, - и потому он встретил удар судьбы с отвагой воина и хитрым расчетом, достойным Локи.

- Ладно, - молвил он с кривой ухмылкой и окинул взглядом ошеломленных и злых варягов, оказавшихся без корабля на враждебном берегу. - Помните, мы - Обетное Братство.

Повернулся и пошел прочь, а солнце умирало на краю мира, цепляясь за вершину горы.

Послышался гул спора, в котором одно слово побивало другое. Исчерпав доводы, несколько человек из тех, кто последовал бы за Эйнаром и в Хель, снова взвалили на плечи свою ношу и поспешили за ним. Их длинные тени раскачивались. Среди них был мой отец. Потом и остальные потянулись следом, ругая все на свете и особенно эту проклятую гору.

- Подожди, я перевяжу тебя! - крикнул я отцу.

Он обернулся и не смог сдержать усмешки, увидев мою перемазанную рожу.

- Тебе нужно вымыть за ушами, парень! - рявкнул он, и я рассмеялся вместе с ним и выхватил последнюю чистую исподнюю рубаху из своего тюка, чтобы сделать перевязку. Рана была длинная, опасная и кровоточила.

- Секира, - проворчал отец.

- Не надо бы тебе лезть вперед, старик, - сказал я с улыбкой.

И тут я увидел, что его глаза полны отчаяния. Он потерял «Сохатого». Я ощутил всю его боль, но помочь мог, лишь старательно перевязав рану.

- И что теперь? - спросил я, когда он отвел взгляд.

Отец сразу же понял, о чем речь.

- Так или иначе все увидят правду, - спокойно сказал он. - Эйнар нарушил клятву, и боги отбирают у него удачу. Так что теперь каждый поймет, во что ему обойдется такой проступок.

- Эйнар нарушил клятву Эйвинду, так что я могу нарушить свою клятву Эйнару, - сердито отозвался я. - И ты тоже. И каждый. Боги, конечно же, не найдут в том вины.

Отец ласково погладил меня по руке, словно я все еще был ребенком.

- Ты не успел понять, парень. Воспользуйся тем даром, за который тебя ценит Эйнар, я буду тобой гордиться.

Сбитый с толку, я только вытаращил глаза. Остальные, ворча и продолжая споры, взваливали на плечи свой скарб и шли наверх по горе, в свете сумерек.

Отец улыбнулся и сказал:

- Можешь ты нарушить клятву Эйнару и сохранить ее передо мной?

И тут до меня дошло, что имел в виду Эйнар. Клятва связала нас, мы дали ее друг другу, а не только ему. И чем более тяготела над ним судьба, тем яснее становилось, что бывает, когда нарушают клятву. Но чем более тяготела над ним судьба, тем больше страдал каждый из нас. Все замыкалось в круг, как змей, обвитый вокруг Мирового Древа, - хвост во рту.

Отец кивнул, по лицу увидев, что я осознал безысходность этого круга.

- Клятва, - сказал он, - могучая вещь.

Я размышлял об этом всю дорогу, пока мы не остановились на склоне Кузнечной горы, увидев Эйнара.