– Ну, это несправедливо. Я вижу его недостатки, но это действительно мой отец. Что бы он ни говорил по поводу моего замужества, это говорит его уязвленная гордость из-за того, что он потерял дочь. Я думала, ты когда-нибудь это поймешь. Но ты даже не хочешь попытаться.

– Понять человека, который убил безоружного мальчика и хотел повесить еще одного?

– Когда ты живешь на ранчо, там другие законы, и они позволили остаться ему в живых. Сейчас в этих краях все меняется, изменится и он.

– Нет, Роури, ты обманываешь сама себя. Твой отец не изменится никогда.

– Ну тогда пожалей его и не осуждай. Ты же терпим к другим. Или все твое сострадание и понимание относится только к пациентам? Доктор Томас Грэхем знает все, лечит все. Отправляет к чертям только свою жену и ее отца.

Томас поднялся и обнял ее за плечи.

– Но ты сама так не думаешь, верно? Я же тебя люблю. Твои желания для меня важнее всего на свете. Но я давал клятву сделать все, чтобы спасать человеческие жизни.

– Прямо как Бог, – ядовито вставила она. И тут же заметила по его глазам, что удар попал в цель.

– Думай как хочешь, Роури. Ты всегда жила своим умом. И никто тебе в этом не мешает. Но если тебе не нравится, что я стараюсь спасти чужие жизни, то неужели нравится, что твой отец хочет отнять их у других?

Их прервал стук в дверь. Быстро натянув брюки, Томас поспешил в приемную и увидел женщину с искаженным от страха лицом. Она держала на руках ребенка лет десяти с безвольно болтающимися ручками и ножками – он был без сознания.

– Я миссис О’Трэди. Мой муж работает на железной дороге, и мы живем в палаточном городке. Прошу прощения, что потревожила вас в этот час, но мой сын очень болен. Вы должны мне помочь. Боюсь, что он умирает.

Томас взял мальчика из ее рук и осторожно положил на стол.

– Что с ним, миссис О’Трэди? – спросил он, берясь за стетоскоп.

– Доктор, у него была сильная лихорадка, и он жаловался на боль в боку.

– Приглядите за ним, пока я полностью оденусь, миссис О’Трэди. Я вернусь очень быстро.

– Хорошо, доктор. Да благословит вас Господь, – с надеждой произнесла женщина, стягивая с головы платок.

Томас вернулся в спальню и начал одеваться.

– Извини, Роури. Это очень срочно.

– Я слышала, – ответила она.

– Мы закончим наш разговор, когда я все сделаю.

– Меня здесь не будет, я собираюсь в «Округ Си». Думаю, мой отец нуждается во мне больше, чем ты. Кроме того, я там найду, чем заняться днем и… ночью.

– И когда ты вернешься?

– Не знаю.

Его глаза стали растерянными.

– Роури, у меня сейчас нет времени. Этот мальчик может умереть. Пожалуйста, подожди, и мы обсудим все, как только я закончу.

Она вдруг почувствовала к нему жалость и нежность. Ее глаза смягчились.

– Иди к нему, Томас. Ты его спасешь. Я знаю. – Несколько секунд его умоляющие глаза смотрели в ее, затем он повернулся и покинул комнату.

Пока Томас оперировал мальчика, удаляя ему аппендикс, Роури тихо выскользнула за дверь.

Глава 18

Кин не ошибся, решив, что Рафферти двинулся не на восток, а на запад. Именно в этом направлении вели следы копыт двух лошадей: одной тяжело нагруженной, другой – с более легким всадником. Он был уверен, что это следы лошадей Рафферти и Кэтлин.

В полдень, поднявшись на гору, он увидел вдалеке на равнине две еле различимые фигурки.