– Спасибо, что ты меня поняла.

– Для него приезд сюда – это как возвращение домой. Томас говорил мне, что Стюарты – единственная его семья.

Улыбнувшись, Анжела произнесла:

– Между прочим, имя Томас мне нравится гораздо больше, чем Ти Джей. Звучит более солидно. – Она посмотрела на дверь. Их разговор был мгновенно забыт, глаза Анжелы потеплели – в дверях показалась высокая фигура ее мужа.

Вечером того же дня, когда маленький Томми был уложен в кроватку, а почтенная Сара Стюарт удалилась к себе, все четверо собрались на последний дружеский ужин.

На следующее утро Рурк и Анжела проводили Томаса и Роури на вокзал. Мужчины долго трясли друг другу руки.

– Скоро снова увидимся, совсем скоро, – сказал Рурк. – Я буду участвовать в церемонии соединения дороги. Она затрагивает и мои интересы: я вложил деньги в шахты, расположенные у Огдена. Обязательно привезу Анжелу и Томми.

Иначе сын потом мне не простит, что я не взял его на это историческое мероприятие.

– Тогда до встречи в следующем месяце, старина, – ответил Томас.

Поезд тронулся, и Рурк прокричал последнее наставление:

– И побереги свою голову до этого момента!

Глава 10

Когда поезд покидал Сент-Луис, начал моросить дождь. В вагонах оказалось на удивление много народа. Томас отгородился от попутчиков толстым медицинским журналом. Роури попыталась было читать купленный в Сент-Луисе специально для поездки роман «Маленькая женщина», но книга оказалась скучной.

Некоторое время она пыталась смотреть в залитое дождем окно, но непогода сделала окружающий пейзаж серым, и ничто в нем не привлекало ее внимание. «Равнина вообще намного скучнее гор», – решила она.

В полдень ребенок, сидевший напротив нее, начал капризничать. Роури предложила свою помощь, но и ей не удалось успокоить малыша – он стал мокрым, и Роури пришлось удалиться, чтобы привести в порядок платье. Вернувшись, она увидела, что ребенок уже спит на руках у Томаса. Тот гладил малышу животик.

– Это действует даже на крокодилов, – сообщил он ей.

Как оказалось, это действует и на докторов. Скоро Томас откинулся на сиденье и задремал. Роури почувствовала, что и ее клонит в сон. Она тоже откинулась назад, и через пару минут ей стало казаться, что все звуки доносятся откуда-то издалека.

– Пах! Пах! Ты убита!

Она открыла глаза. Мальчик не старше девяти лет целился в нее из игрушечного пистолета. Расправившись со своей жертвой, он побежал к своему брату, который «расстреливал» пассажиров с противоположной стороны.

Эта игра явно не нравилась пассажирам. Только Томас Грэхем остался равнодушным, поскольку погрузился в глубокий сон. Вскоре одного «расстрела» мальчикам стало мало. Один из них скинул с сиденья шляпу Роури и наступил на нее ногой. Роури строго отчитала их и потребовала, чтобы они вели себя хорошо.

Мальчишки побежали к матери и привели ее с собой.

– Вот она! – крикнул один, показывая на нее трясущимся пальцем. Другой при этом держался за юбку матери.

Рассвирепевшая мать уперла руки в бока и пригрозила Роури, что за своих мальчиков вырвет ей все волосы. Роури предложила ей попробовать исполнить эту угрозу.

Их крики разбудили Томаса. Знающий свое дело доктор тут же показал парням, как нужно делать из листов журнала бумажные кораблики, что вызвало у мальчишек живейший интерес и предотвратило назревающий скандал.

Начавшись невесело, этот день и дальше продолжал быть таким же неудачным. Изменения в расписании заставили их поволноваться при пересадке на другой поезд.