Завершив свою работу, она поднялась и отошла в сторону. Томас же занялся костром. Когда ветки стали потрескивать в огоньках пламени, он снова взглянул на молодую женщину.

– Забавное это совпадение, что ваш отец и я имеем одинаковые инициалы, мисс Коллахен.

Роури протянула руки к огню.

– В самом деле. Но Пит прав, на этих землях есть место только для одного Ти Джея.

– Могу вас уверить, что я не замышляю прибрать к рукам владения вашего отца, мисс Коллахен. Я простой доктор, а не землевладелец или создатель империи.

– Это хорошо, доктор Грэхем. Если это так, я думаю, вы поладите. – Она почувствовала, что ее медленно окутывает дрема.

Томас перетащил тело индейца в то самое укрытие, где был спрятан Пит. Потом он сел у костра, чтобы поддерживать огонь и присматривать за своим пациентом. В полночь он заметил, что Роури начала тихонько постанывать во сне. Он поспешил к ней и обнаружил, что она дрожит от холода.

Томас лег рядом и обнял ее, чтобы согреть и успокоить. Она перестала дрожать и обняла его. Роури чувствовала себя очень хорошо в его руках, и эти руки ее не отпускали. Он подумал, что хороший отдых – самое лучшее для нее сейчас лекарство.

Он снова ощутил слабый запах лаванды, исходящий от ее волос и тела, и притянул ее ближе, позволяя этому аромату играть с его чувствами и фантазиями.

Кин Маккензи почуял запах дыма намного раньше, чем увидел сквозь деревья огонь. Он спешился, привязал лошадь к дереву и стал пробираться сквозь густой ельник. Маккензи знал, что появление в лагере без предварительного предупреждения является верным способом получить пулю.

Его спокойные серые глаза некоторое время внимательно изучали поляну, и вдруг он резко повернулся направо, когда какая-то лошадь негромко ударила копытом. Кто-то подбирался к лагерю так же тихо, как и он.

И Маккензи подался назад, в темноту, так же бесшумно, как появился.

Проснувшись, Пит Фейбер медленно, с трудом поднялся с земли. Ноги дрожали и едва держали его, но он не мог больше противиться велению природы и неверными шагами двинулся к ближайшим деревьям.

Через несколько минут проснулся и Томас – от звука взведенного курка. Открыв глаза, он увидел нацеленное прямо на него ружье.

– Убери лапы с моей дочери и не двигайся. – Эта команда была произнесена твердым голосом, не менее твердым был взгляд серо-стальных глаз, глядящих на него поверх ствола.

В неярком свете костра Томас мог видеть только то, что этот человек высок ростом и широк в плечах. На вид ему было около шестидесяти.

– Да, сэр. – Томас попытался поднять руки, но одна его рука оказалась погребена под мягким, теплым и очень женственным телом. Томас понял, что у него есть веские причины для беспокойства. Роури Коллахен лежала на боку, захватив своей ногой его ногу; его же рука хозяйски расположилась под ее спиной. Он поспешил вытащить руку, и Роури оказалась на земле.

Она немедленно проснулась.

– Что происходит?

Томас молча кивнул на ствол ружья. Роури вскрикнула, затем, узнав обладателя ружья, радостно улыбнулась.

– Папа! – Мигом вскочив на ноги, она бросилась в объятия отца.

Несколько секунд старик бережно ее обнимал, затем отступил назад и нахмурился.

– Ну и нагнала ты на меня страху, дочка. – Однако его сердитый вид не мог скрыть, как он рад снова найти свое сокровище.

Томас поднялся на ноги, заметив, что несколько человек на лошадях внимательно следят за каждым его движением.

– Тебе надо кое-что мне объяснить, парень, и очень быстро, – прорычал Коллахен. – Мне не нравится, что я нашел тебя обнимающим мою дочь. Что, черт побери, вы двое здесь делали? – В его глазах снова появилась угроза.