В книге «Поворот под Москвой» немецкий историк Клаус Рейнхардт пишет: «Поскольку наступление соединений правого крыла немецкой 4-й армии, проведенное 1–3 декабря 1941 года, упредило наступление русских, Жуков решил перенести начало операции на 5–6 декабря. 30 ноября он отдал приказ войскам провести разведку боем и взять, по возможности, больше пленных, чтобы получить достаточно данных о состоянии немецких войск и подтвердить целесообразность начала операции. Результаты этих действий, а также контрудар 33-й армии против немецкой 4-й армии 2 и 3 декабря показали Жукову, что силы противника на исходе. В своем приказе на наступление войскам Западного фронта от 6 декабря он указывал, что немецкая пехота при наступлении русских танков «все бросает и в сильной панике бежит… По нашим данным, противник больше не располагает резервами. В течение последних 18 дней он их полностью израсходовал. В танковых дивизиях насчитывается только 30 % штатного состава и в среднем имеется по 40–50 танков различных типов. У противника осталось совсем немного артиллерийских боеприпасов и горючего… Противник боится, прежде всего, окружения и танковых ударов во фланги и в тыл» [65] .

Тому, кому предстояло прорывать немецкую оборону, вовсе не казалось, что «силы противника на исходе». Простые бойцы и командиры передовой видели противника иначе, чем вверху, в штабах. Ставка подтягивала к передовой и накапливала в ближнем тылу резервы. Противник ничего равноценного выставить уже не мог.

Английский историк Второй мировой войны Роберт Кершоу, размышляя о битве за Москву, очень точно заметил: «…войскам вермахта на Восточном фронте для победы следовало послать русских в нокаут. А Красной армии для победы требовалось всего лишь удержаться. Русские обладали воистину сверхъестественной способностью сводить на нет последствия поражений».

Нечувствительность к смертельным ударам отмечал и генерал Гальдер.

До сих пор не прекращается дискуссия по поводу того, как же все-таки Красной армии удалось выстоять под Москвой и удержать столицу? И зачастую эта дискуссия из области аргументов, фактов и цифр переносится в космос. Потому что вся логика фактов и цифр выстраивается в пользу того, что победить должны были авторы и исполнители «Тайфуна».

Но мы выстояли!

Группу возглавлял младший лейтенант Снопов. Уже больше часа они плутали по лесу. Похоже, младшой слабо ориентировался и даже не умел как следует пользоваться компасом. Но виду не подавал. Хотя нервничал.

Деревня, которую они должны были сжечь, находилась в трех километрах от реки. Реку по льду они перешли еще вечером. Деревня называлась Степановкой. Только вот где она?

С тех пор как они пересекли реку и вошли в лес, на их пути вообще никакой деревни не попадалось.

– Студент, иди-ка сюда, умник, – позвал его младшой, в очередной раз рассматривая карту и компас.

Судя по движениям командира отряда, либо барахлил компас, либо какая-то ошибка закралась в карту.

Боец Степанов обогнал шедших впереди и сунул приклад винтовки в снег, деревянными от мороза губами буркнул:

– Боец Степанов по вашему приказу… прибыл…

– Слушай, Степанов, ты, говорят, из этих мест. Где эта чертова деревня запропастилась?

– Так у вас же карта, товарищ младший…

– Да черта в этой карте!.. В ней же не написано, как нам идти.

Степанов молча кивнул. Командир есть командир, с ним всегда лучше согласиться.

– Что молчишь? Места эти знаешь? – спросил Снопов.

– Я же, товарищ младший лейтенант… из города…

– Но здесь-то бывал?

– Разок, может, и бывал.