Еще один человек отделился от всей компании и направился прямо ко мне. Он шел свободной, самоуверенной походкой, с видом хозяина… Интересно, может ли кому-то принадлежать пустыня? Если у него и было оружие, то я такового не заметила.

— А это что такое? — Он протянул руку к небольшому холмику песка, поверх которого лежали семь плоских камней. — Что вы тут закопали?

Не зная, что ему ответить, я посмотрела на Таиба.

Человек ткнул ботинком в холмик и сдвинул один из камней.

Почему-то именно это его движение разбудило во мне оцепеневшие чувства.

— Не делайте этого! — решительно крикнула я.

Таиб тоже выкрикнул что-то на своем языке, и тогда один из этих людей с силой ударил его прикладом автомата. Таиб схватился за голову и навзничь опрокинулся на землю. Если у меня и была надежда, что эти люди наконец оставят нас в покое и отправятся дальше своей дорогой, то она мгновенно испарилась.

Но тут ко мне подошел тот самый, который, похоже, был у них за главного. Сердце мое забилось.

— Что вы там спрятали? Наркотики? Оружие? — резко спросил он. — Говорите, иначе мы расстреляем вашего гида.

Заявление было настолько шокирующим, что я не удержалась от смеха.

— Ни то ни другое!

— Изабель, расскажи им про Лаллаву, — крикнул Таиб из-за моей спины.

Я подняла голову и посмотрела прямо в глаза этому человеку, угрожающе надвинувшемуся на меня. В своем наряде, где старинная одежда смешалась с современной, он показался мне совсем чуждым и непостижимым.

— Там лежит тело одной старой женщины, — вяло проговорила я. — Ее зовут Лаллава, она… родственница моего друга Таиба. Ей хотелось в последний раз перед смертью увидеть пустыню, и мы привезли ее сюда. Она здесь умерла, и мы ее похоронили. Больше мне сказать нечего.

Мужчина с оружием долго, не отрываясь смотрел на меня. За черными очками, в которых отражалось солнце, глаз не было видно, и это внушало мне тревогу.

— В жизни не слыхал столь нелепой сказки, — презрительно сказал он.

— Но это правда!

Этот тип что-то сказал своему товарищу. Тот упал на колени и принялся убирать камни с могилы.

— Неужели у вас нет никакого уважения к мертвым? — сердито спросила я.

Никто не удостоил меня ответом. Я смотрела, как они доставали из машин лопаты, а потом неторопливо и методично принялись раскапывать могилу Лаллавы.

— Прекратите! Остановитесь немедленно!

Я посмотрела на Таиба, но он все еще сидел на земле возле внедорожника, обхватив голову руками. Еще один человек обыскивал его «туарег», выбрасывая из него на песок одеяла, компакт-диски и барабаны.

— Неужели вы не можете остановить их?

Таиб медленно поднял голову, посмотрел мне в глаза и спросил:

— А вам кажется, что я в состоянии это сделать?

Его поведение и тон, которым был задан вопрос, говорили о том, что он смиренно принимает ситуацию такой, какая она есть, понимает, что изменить ее под силу только самому Господу Богу.

Я думала, что, увидев мертвую женщину, люди с оружием прекратят свое занятие, но нет. Найти обернутое белым саваном тело им не составило труда. Главный наклонился над ним и стряхнул песчинки с ткани, покрывавшей голову, но, чтобы убедиться в правдивости моих слов, ему этого было мало. Он сорвал с лица покойницы белую ткань, потом, наверное, увидел на ней богатые украшения и еще ниже опустил саван, открыв яркие амулеты, браслеты и кольца на сложенных руках. Этот тип опустился на колени и так долго разглядывал украшения Лаллавы, что я уж подумала, будто он сейчас начнет ее грабить.