Однажды Азаз, брат Мариаты, вышел во двор и увидел, как она низко склонилась над тазиком и что-то стирала, яростно отплевываясь от едкого моющего средства. Молодая женщина прополоскала и выжала что-то очень большое и белое, похожее на штаны, и повесила на веревку.

— Что это такое?

Он стащил штаны с веревки и поднял перед собой, как бы примеряя. В них могли бы влезть двое таких, как он.

— Шаровары мамы Эркии, — со вздохом ответила Мариата. — Она носит их под платьем. Они все тут так ходят, сам знаешь.

Но Азазу еще не представилось случая получить такую информацию. Девочки Имтегрена, похоже, не обращали на него внимания, а когда он сам пытался с ними заигрывать, сердито покрикивали на него и дрались. Они были совсем не похожи на девушек из пустыни.

Азаз скорчил гримасу, быстро повесил шаровары обратно и заявил:

— Старая ведьма! Почему ты стираешь ее грязное белье? Ты же из народа кель-тайток, это унизительно для тебя!

— Ты думаешь, я этого не знаю? — На лице Мариаты появилась слабая, усталая улыбка.

— Я все расскажу отцу. Они не должны так обращаться с тобой!

— Ничего хорошего из этого не выйдет, — отвернувшись, произнесла Мариата.

Но однажды, когда Айши и Хафиды не было дома, а их злоязыкая мамаша храпела в своей комнате, Мариата разыскала отца.

— Они обращаются со мной как с рабыней, — усталым голосом пожаловалась она и показала свои потрескавшиеся и покрасневшие руки.

Усман смутился и отвел глаза.

— В Марокко жизнь не такая, как у нас. У них нет рабов. Здесь каждый сам выполняет свою работу.

Тут он употребил какое-то совсем незнакомое Мариате слово. В языке тамашек такого не было.

— Но Айша и Хафида ничего не делают!

— Они готовят еду, кстати, хорошо. Даже ты здесь слегка поправилась.

Да, они пытались и Мариату заставить готовить, но эксперимент длился всего один день.

— Я ненавижу и их, и эту еду! — Она схватила его за руку. — Позволь мне уехать домой, отец, обратно в Хоггар. Я отправлюсь с первым же караваном, идущим через Имтегрен. Мне сейчас не до гордости. Поеду вместе с товарами, и больше мне ничего не надо. Только отпусти.

— Ты останешься здесь. — Он был тверд, как скала. — Старые обычаи уходят в прошлое, нам надо приспосабливаться к переменам. Кроме того, из-за конфликта между Марокко и Алжиром караваны через Имтегрен больше не идут, а границу охраняют солдаты.

— Да какое мне дело до их границ? Мы — народ покрывала. Для нас не существует границ. Моя страна везде, где только я пожелаю. Наша территория у нас в сердце.

Сколько раз она слышала эти слова от Амастана? Глаза ее наполнились слезами.

— Как ты можешь выносить скучную оседлую жизнь с этими ужасными людьми?

Отец сжал челюсти. Видно было, что он не собирается больше обсуждать эту тему. Мариата понимала, почему это так. Каждую ночь, даже находясь в другом конце дома, она слышала, как он томно стонал от наслаждения и пронзительно, словно какая-то птица, кричала его новая жена. В голову ей непрошеными гостями приходили воспоминания о том, как она жила с Амастаном, и о том, как жестоко оборвалась эта жизнь.