Мариата вскочила на ноги и, не говоря ни слова, пошла прочь. Она боялась, что не сможет ответить благопристойно. Пробираясь к шатрам, девушка постаралась как можно дальше обойти стороной костер, вокруг которого сидели мужчины, но краем глаза увидела, что от него отделилась фигура Росси, сына Бахеди.

Она ускорила шаг, но он быстро догнал ее, загородил дорогу и, глядя сверкающими глазами, заявил:

— Пошли погуляем.

— По доброй воле я никуда с тобой не пойду.

— Делай, что говорю, если понимаешь, в чем твое благо.

— С каких это пор мужчина имеет право указывать женщине, что ей делать?

— Если не послушаешься, горько пожалеешь. — Он схватил ее за руку. — Надеюсь, ты никому не сболтнула лишнего.

— Не понимаю, о чем ты.

Росси слегка встряхнул девушку.

— Ты прекрасно знаешь, о чем я.

— Ах, о том, как ты храбро бросался камнями в беззащитную старуху?

— Она что, умерла? — спросил он, с какой-то жадностью заглядывая ей в глаза.

— А с чего это вдруг наследник самого вождя беспокоится о судьбе бедной странствующей баггара? — с любопытством всмотревшись ему в лицо, поинтересовалась Мариата.

— Да-да, она всего лишь жалкая бродяжка. — Росси сверкнул глазами. — Но скажи, жива старуха или нет? Говори!

— Счастлива сообщить, что ее смерть не отяготит твою совесть.

Росси отпустил руку Мариаты, отступил и сказал как-то не очень искренне:

— Рад это слышать. А где она сейчас?

Мариата не торопилась с ответом.

— Пошла своей дорогой, — наконец сказала она и увидела облегчение на его лице. — А сейчас мне хочется побыть одной. — Девушка широко зевнула. — Я что-то устала сегодня. Столько разных событий…

— Я провожу тебя до шатра твоей тетушки.

— Зачем мне провожатый? Тут совсем близко, никто меня не украдет, — рассмеялась Мариата.

— Мало ли. — Он взял ее за локоть и повел прочь от костров. — Никому не говори про ту старуху, ни слова, ты меня слышишь?

— Да кто она такая? Почему ты боишься, что про нее узнают?

— Тебя это не касается.

У входа в шатер Дассин Мариата остановилась.

— Доброй ночи, Росси.

Выдернув у него руку, она нырнула в шатер, нащупала светильник, зажгла его и расправила постель. Девушка привезла с собой вышитое покрывало, сотканное на юге Марокко. Она очень любила его. По золотому полю один за другим шагали верблюды в виде красных геометрических фигурок, ничего не говорящих тому, кто не умеет читать эту абстрактную символику, а по краю шли стилизованные под звездочки цветы, как на мозаичных изразцах, которые Мариата видела как-то раз в алжирском городе Таманрассетте. Эти узоры напоминали ей о доме, покинутом в такой спешке.

— Возьми только то, что сможешь унести, — грубо приказал тогда отец. — У твоей тетушки Дассин есть все, что тебе понадобится, а я не хочу задерживать караван, которому придется тащить твое барахло через всю пустыню.

Она оставила целую дюжину прекрасных платьев, зимние сапожки, сандалии и пояса, украшенные драгоценными камнями, множество разноцветных платков и шалей, овечьих и козьих шкур, которые мать берегла, чтобы Мариата могла поставить собственный шатер, когда выйдет замуж.