Правую же руку парень все время держал крепко сжатой. От девушки не укрылось, что, когда она смотрела на нее, костяшки пальцев белели, словно он сдавливал кулак еще крепче.

Однажды, вдохновившись древними надписями на скалах, возле которых они с Рахмой провели последнюю ночь своего путешествия, Мариата сложила стихотворение и принялась повторять его вслух:

Дочери наших шатров, дочери Муссы,

Подумайте о том вечере, когда нам надо уходить.

Женские седла уже лежат на спинах верблюдов.

Вот женщины приходят, величавые в своих платьях.

Среди них Амина с сияющими глазами,

И Хуна, на голове которой новый платок,

И прекрасная Манта, свежая, как сеянец пальмы…

— Нет!

Этот горестный, душераздирающий крик оглушил ее. Мариата вскочила. Лицо Амастана, страшно искаженное выбросом чувства, до смерти напугало ее. Она уже ждала, что во рту его сейчас вырастут острые клыки, на пальцах появятся когти, тело покроется густой шерстью, но очень скоро крик умолк, и юноша снова погрузился в себя. Его правая ладонь раскрылась, и девушка увидела то, что лежало в ней.

— Манта, Манта, — шептал он.

Так, по крайней мере, казалось Мариате. Глаза, полные страдания, закрылись, и Амастан прижал этот предмет ко лбу.

Она увидела, что это амулет — металлический прямоугольник с выступом посередине, украшенный маленькими дисками сердолика и обрамленный вытравленным узором. Весь он был покрыт каким-то высохшим веществом, похожим на ржавчину.

Глава 9

Я работала уже больше трех лет и могла рассчитывать на достаточно длительный отпуск. Не без некоторой дрожи я отправилась к главе фирмы и попросила у него шесть накопленных недель и еще три за свой счет. Стыдно, конечно, но в качестве объяснения столь долгого перерыва в работе мне пришлось воспользоваться смертью отца. Мол, предстоит много потрудиться, чтобы подготовить дом к продаже, а после этого понадобится и отдохнуть, сменить обстановку.

Ричард, как ни странно, с готовностью согласился. Я даже обиделась на него.

Меня мучили угрызения совести, но стоило лишь посмотреть на отцовскую коробку, как я снова испытывала предчувствие захватывающего приключения. Я отправляюсь в Африку, следуя так называемым вехам. Отец ведь сказал, что на своем жизненном пути я верну амулет на ту землю, откуда он был взят, и разбужу спящего зверя. В атласе я отыскала Абалессу и увидела, что это совсем маленький городишко на юге Алжира. Марокко — Алжир, Тафраут — Абалесса. На карте Черного континента расстояние между этими пунктами казалось не таким уж огромным. У нас с Ив в распоряжении будет три недели. Мы сможем прокатиться по Южной Сахаре. Это будет самый удивительный из всех автопробегов в мире.

Я не могла дождаться, когда же мы отправимся. Мое нетерпение было похоже на чувство, испытываемое перед экзаменами. Я всегда хотела, чтоб они поскорей начались. С головой окунувшись в эту атмосферу, перестаешь волноваться и пугать себя несуществующими кошмарами. По правде говоря, я хотела лишь одного: перестать думать.

Всю свою неуемную энергию я бросила на решение проблемы продажи дома, свободное время целиком посвятила борьбе с бюрократами и волокитчиками, сочинению бесконечных и столь же бесполезных заявлений, обязательств и прочих бумажек, которые наше новое законодательство придумало, чтобы мы не заскучали без трудностей жизни. Я позвала экспертов оценить вещи, которые могли заинтересовать коллекционеров, и отправила их на аукцион, а все остальное передала фирме, организующей распродажи. Я нашла дамочку, занимающуюся недвижимостью, и выслушала ее скорбные байки о нынешнем состоянии рынка, о том, что с моим домом надо поработать, чтобы придать ему товарный, то есть более современный, вид, чтобы привлечь «правильного» покупателя.