|
На мгновение девушке показалось, будто душа его раскрывается перед ней и он хочет говорить о делах сердечных, которые всегда понимают и способны обсуждать между собой мужчина и женщина. Но потом он ступил на зыбкую и опасную почву. Мариата с детства была приучена верить в существование духов — джиннов во всех их различных видах. Говорить так не стоит, иначе можно накликать их в огромном количестве. Ведь добрый джинн в это ночное время ни за что не явится, зато Кель-Асуф всегда тут как тут. С ним его воинство, живущее в пустыне, все, кто совращает души людей, заставляет забыть семью, костры родного племени. Человек дичает, как шакал, питающийся падалью пустыни. Это африты и демоны, духи ночи, упыри, мстительные души несчастных и проклятых, которые скитаются в местах, где их настигла безвременная смерть, одержимые страстным желанием причинять боль другим, чтобы облегчить собственную, карины, то есть личные демоны, всегда готовые нашептать нечистые желания здоровой душе и сбить ее с пути истинного.
А все эти разговоры про звезды и смерть. Откуда это у него? Бабушка рассказывала Мариате об устройстве Вселенной. В ее повествованиях и стихах все было так, как ей, в свою очередь, рассказывала ее бабушка, а к той эти сведения дошли от прежних поколений. Девушка знала, что души мертвых, которые не обрели покоя, остаются с нами. Покойника надо немедленно предать земле, целым и невредимым, чтоб он лежал лицом к востоку. На могилу сверху принято класть семь плоских камней, чтобы душа оставалась на своем месте, там, где ей положено быть, а еще ветки колючего растения, чтобы животные не растерзали труп. Тело почившего, разумеется, разложится и сгниет. Все в мире умирает и уходит в землю: козы и собаки, верблюды и дети. Этого факта отрицать невозможно, но вот душа — это совсем другое дело. Сторонники новой религии толкуют о каких-то небесах, куда улетают души избранных, но такие люди, как ее бабушка или Рахма, отрицают истины ислама и смотрят на мир куда более мрачно и просто. Но ни те ни другие не говорят, что звезды — это души умерших. Дикая мысль о том, что они висят у нее над головой в бесконечном небе, переворачивала все представления Мариаты о мире, ей тяжело было это допустить. Сама такая возможность возмущала ее разум. Она покачала головой. — Нельзя говорить о таких вещах к ночи. Можно привлечь к себе внимание злых сил. — Мариата прикоснулась к амулету, висевшему у нее на шее. — А-а, ты все еще носишь мой амулет. — Амастан улыбнулся. — Да, с тех пор, как мы взяли его у тебя. — Когда-то я считал, что в нем собралось все зло в мире. — Он шагнул к ней, ухватил за нитку ярких бусин, на которой был подвешен амулет, и вытащил его из-под платья. — Но вот я вижу его на тебе, и у меня радуется сердце. Я понимаю, что это неправда. — Амастан долго и внимательно смотрел ей в глаза. — До того как я встретил Манту, ни одна девушка не вызывала у меня такого чувства. Я думал, что со мной этого больше никогда не случится. — А теперь? — дрожащим голосом спросила Мариата, и в глазах ее загорелся огонек желания. Он долго молчал, и Мариата было подумала, уж не слишком ли прямо задала этот вопрос, не зашла ли слишком далеко. Амастан взял ее руку, повернул ладонью кверху и внимательно стал разглядывать. — Какая она у тебя маленькая, — заметил он и прижал ее ладонь к губам. Сквозь мягкую ткань лицевого покрывала девушка почувствовала жар его губ, и у нее задрожали колени. — Пойдем, — сказал Амастан и повел Мариату к реке.
Глава 16
Отчаянный крик ребенка вырвал меня из нежных объятий сладкой дремы. Я перевернулась и увидела белокурого мальчишку, лежащего на дорожке, по которой он бежал и упал. |
