А что, еслион ее подберет?

Хотя Шерри и заправила блузку в юбку, она все равно чувствовала себя полуголой. Стягивая края блузки, чтобы прикрыть голый живот, она вспомнила, где осталась сумочка.

И аж застонала.

Она уже у него.

У Тоби.

Шерри стало нехорошо. По-настоящему нехорошо – так, что аж затошнило.

Она распахнула дверь в мужской туалет.

Ни у раковины, ни у писсуара никого не было. Дверь в кабинку была заперта. На стене прямо у входа висели два торговых автомата. В одном продавались презервативы, как и рассказывал Тоби.

Она вспомнила про пачку презервативов в сумочке. Тоби, наверное, уже давно их нашел.

И презервативы, и все остальное. Деньги, кредитные карточки, права, ключи. Если ему стукнет в голову, он запросто может забраться ко мне в квартиру. И тогда...

Даже страшно подумать, что тогда будет.

Она толкнула дверь в кабинку. Дверь со скрипом отворилась, и Шерри увидела унитаз, набитый несмятой бумагой и коричневой водой. Никакой девушки не было и в помине.

Она быстро отвернулась, чтобы не задохнуться от жуткой вони. Более или менее свободно она задышала только тогда, когда оказалась с обратной стороны двери с надписью «Для Мужчин».

В коридоре никого не было.

Она поспешила к женскому туалету. Там тоже не было ни души. Здесь были уже две кабинки, и обе пустовали. Один из унитазов выглядел достаточно чистым; рядом висел тощий рулончик туалетной бумаги.

Шерри зашла в кабинку, закрыла дверь и заперлась на защелку.

Защелка давала хоть какое-то ощущение защищенности. Хотя была слишком хлипкой, чтобы защитить от чего бы то ни было. Если бы кто-то всерьез вознамерился вломиться в кабинку, эта защелка его бы точно не удержала.

А если бы вдруг паче чаяния удержала, то он запросто мог бы перелезть через стенку или пролезть под дверью. Давай делай свои дела и побыстрей уходи отсюда.Шерри сделала шаг назад к унитазу и вдруг почувствовала, что наступила носком в какую-то мокрую жижу. Она в отчаянии застонала.

Едва не рыдая от омерзения, она нагнулась, залезла себе под юбку и стянула трусы.

Больше всего она боялась, что в тот момент, когда она сядет на унитаз, в уборную ворвется Тоби.

А я уже не смогу остановиться, подумала она. Я буду сидеть здесь и писать. С трусами, спущенными до колен. А он проскользнет под дверью, глядя на меня снизу вверх и при этом еще улыбаясь.

Это ж сколько я выдула пепси.

Надо сматываться отсюда, иначе я окажусь в западне.

Наконец Шерри закончила.

Она пошла к раковине, оставляя за собой мокрые следы от носка.

Балансируя на одной ноге, она брезгливо стащила носок, стараясь не прикасаться к его промокшей части.

И выбросила его в урну.

Потом она подняла ногу, поставила ее в раковину и включила горячую воду. На стене рядом висел дозатор с жидким зеленовато-желтым мылом. Она набрала немного в ладонь.

Намыливая ногу, она взглянула на себя в зеркало.

Ее короткие волосы потемнели от пота и прилипли к вискам. На лбу красовался синяк, который поставил ей Тоби, когда ударил ее кулаком в первый раз. Видок, надо сказать, кошмарный. Лицо блестит. Взгляд пустой и измученный. Вообще никакой взгляд – как у зомби.

Она повернула голову и взглянула на свое правое ухо. Мочка разорвана. Два куска плоти как будто склеены друг с другом запекшейся кровью.

Шерри сполоснула ногу и поискала глазами бумажные полотенца.

Здесь были только электрические сушилки.

– Великолепно, – пробормотала она, опуская ногу на пол. Под ногой скрипнул песок.

Слава Богу, хоть нет мочи.

Будем надеяться.

Она завернула кран с горячей водой и включила холодную. Склонилась низко над раковиной и набрала воды в сложенные чашечкой ладони. Сполоснула лицо и голову. Осторожно соскребла с шеи пятна засохшей крови.