— Власову ты сдаешь за пятьдесят, — хмыкнул он.

— Не знал, что вы в курсе таких подробностей, — невозмутимо ответил я. — Но Власов дает реальные деньги, с вами я договариваюсь на услугу.

— Предложение, конечно, интересное, — ответил Зырянов, — но я не уверен, что для меня имеет смысл закусываться с Власовым. Вот если бы вы присоединились к нашему Роду…

Я рассмеялся.

— Григорий Савельевич, это несерьезно. Но, я думаю, дядя возражать не будет, если вы вольетесь в наш.

Теперь уже рассмеялся он.

— Нет, Илья, если бы я был уверен, что у вас Дарьей что-то срастется, я бы, пожалуй, пошел на такой шаг, — отсмеявшись сказал он. — Я понимаю, что, скорее всего, мои внуки будут носить другую фамилию. Но сейчас мой Род в куда более выигрышной позиции, чем твой, уж прости старика за прямоту. По алхимии у меня есть договор на закупки на очень выгодных условиях. Ты такое количество не потянешь.

— Вы уверены, Григорий Савельевич? Мне, напротив, кажется, что вы не переварите все, что я произведу.

— Илья, будешь часто шастать к Проколу — покажешь, где он находится. Так что твои слова о количестве сказаны очень сгоряча.

— За это не переживайте. По цене мы договоримся. Качество у меня однозначно лучше, чем у любого Рода, с которым у вас договор. Единственное — лицензии нет, так если по договору внутри Родов, она и не нужна.

Я говорил, а одновременно лихорадочно размышлял на тему, что можно, а что нельзя говорить Зырянову. Нужен некий баланс, чтобы он решил, что ему куда выгодней за нас впрягаться, чем постоять в стороне и посмотреть. Договор с Зыряновым имел еще один плюс: можно было представить так, как будто бы они мне привозили исходники. И в качестве компаньона для похода в Прокол он был предпочтительней дяди Володи, и не только потому, что последний совсем скоро будет принадлежать к враждебному Роду. Зырянов сам по себе представлял сильную боевую единицу, вот только у него был свой Род и свои интересы.

— А знаете что, Григорий Савельевич, приглашу-ка я вас в гости…

— На пустой участок? — хмыкнул он.

— На пустой участок, — согласился я. — Поговорите с дядей, решите сами. Но приглашу при одном условии. Вы дадите клятву, что все, что вы там увидите и о чем догадаетесь, вы никому не расскажете.

В его глазах промелькнул огонек любопытства, который Зырянов тут же потушил и с деланым равнодушием сказал:

— Интересное условие. Есть что скрывать?

— Есть.

— Но клятва — это перебор.

— Это условие приглашения в гости. Обещаю, что вы не пожалеете.

Глава 7

Выехали мы почти сразу; я — на грузовичке, Зырянов — на своей машине за мной. Песец молчал недолго.

«Ты уверен, что ему можно доверять?»

«Не уверен, но выбора у нас особого нет».

«Есть такое. Но нужно подумать, что ему говорить, чтобы он подобно Власову не решил бы, что ты в этом уравнении — лишнее, потому что вовсе не неизвестное».

Мне казалось, что Песец сгущает краски, потому что за Зыряновым такого, как за Власовым, не замечалось. У него была репутация честного человека, о чем я и сказал Песцу.

«Потому что те, кто бы мог рассказать, о его нечестности, уже никому ничего не расскажут, не? Такой вариант не учитываешь?»

«Слухи бы пошли».

«А то ты ими интересовался. Ладно, это пустая болтовня. Решай, про что ты скажешь».

«Про Прокол и алхимию. Легендирую как получение битой Базы Древних, из которой временами что-то всплывает, например, строительные заклинания».

Тут я сообразил, что мне есть с кем посоветоваться и помимо Песца, и набрал дядю.