— Если она все еще тебе нравится…

— К черту Ребекку, — я кричу, привлекая внимание всего клуба. Видимо, это произойдет здесь. — Мне все равно, что ты спишь с ней. Меня волнует то, как ты сознательно слушал, как я говорю о планах Ребекки, и ничего не рассказал. Ты знал, что я чувствовал, что это серьезное решение в моей жизни и как меня это убивало. И ты предал нашу дружбу, не будучи честным со мной, — я останавливаюсь и провожу рукой по волосам. — Черт, чувак. Это убило бы тебя, если бы ты рассказал мне?

— Она этого не хотела, — отвечает он.

Какого черта?

— Ты собираешься выбросить годы дружбы, потому что у нее есть вагина?

— Это не так. Она хочет… — он опускает взгляд, не в состоянии смотреть на меня. — Она хочет большую семью, а Хоуп является частью этого.

Теперь она хочет большую семью? Женщина, которая всего несколько месяцев назад не могла даже подумать о том, чтобы быть матерью?

— Нихрена, — я подхожу к нему. — Она вернет ребенка только через мой труп.

— Она ее мать, Джейс. Хватит считать себя лучше остальных и прекрати разделять семью.

Неправильный день, неправильные долбаные слова. Я бью его кулаком по лицу раньше, чем он может произнести еще одно предложение. Пойманный врасплох, он летит назад, в сторону корзины для бейсбольных мячей, и падает на пол.

Ребекка — ее биологическая мать. ДНК — это единственное, что может связывать ее с Хоуп. У этой маленькой девочки есть семья. Две любящие мамы, которые поклялись вырастить Хоуп в любящей, заботливой, доброй и отзывчивой семье.

Какого черта Итан вынуждает Ребекку забрать Хоуп у Джун и Алекс и выставить на показ мою дочь, взросление которой я не смогу видеть?

Я не успеваю спросить, потому что Итан набрасывается на меня. Я врезаюсь головой в шкафчик, и он бьет меня по лицу. Я чувствую сильную боль и от ярости, с упавшим полотенцем и болтающимся членом, атакую его.

Крики других участников нашей команды эхом отдаются через раздевалку, и они тянут нас, чтобы разнять.

Тайлер, наш первый защитник, дергает меня за плечи, как раз тогда, когда заходит тренер. Судя по его взгляду, он зол.

— Барнс, Этвуд, в мой кабинет. Остальные живо домой. Эта порноверсия боксерского поединка закончилась.

Мне нужно прикрыться. Я быстро надеваю шорты и иду за тренером в его кабинет. Эта небольшая драка, скорее всего, обойдется мне штрафом, длинной лекцией и немного меньшей снисходительностью.

Черт.

Дейзи

— Я сейчас упаду. Держите меня, я еле держусь. Меня переедет машина, и мои мозги окажутся на дороге.

— На самом деле, нет, — говорит Холлин, постукивая пальцами по шлему. — Ты единственная, у кого защищена голова.

Я инстинктивно хватаюсь за свой шлем.

— Я не понимаю, почему бы и нет. Мы на веломобиле, в городе и пьем пиво. Я уже чувствую себя навеселе. Это была плохая идея. Мы все умрем, — кричу я, хватаясь за стол передо мной. — Мы все умрем!

— Ты псих, — говорит Холлин. — Мы едем со скоростью пятнадцать миль в час. Успокойся и попытайся повеселиться. Твое постоянное беспокойство утомляет.

— Сейчас около пяти часов, — поет Аманда, покачиваясь, бросая вызов пьяной гравитации.

— Аманда, прекрати раскачиваться, — ругаюсь я, одной рукой держась за шлем, а другой за стол. Ты упадешь с этого транспортного средства.

— Налей мне чего-нибудь покрепче, — она продолжает петь, присоединившись к Алану Джексону и Джимми Баффету, игнорируя мое предупреждение.