— И потом, мне жалко Ильгет, - угрюмо сказал Арнис, - вы ее видели?

Священник кивнул.

— Она очень изменилась. Она… будто потерянная. Совсем. Стала другой. Господи, - вырвалось у Арниса, - он ведь в этой Системе служил… я знаю, что это за человек, на своей шкуре знаю. Как он с ней обращается?

— Мне не показалось, что она потерянная, - негромко сказал отец Маркус.

— Она ничего уже давно не пишет. Она ведь много писала. Я каждый день хожу на ее сайт, смотрю… ничего нет.

— Арнис, это ее выбор.

Он вздрогнул. Опустил глаза.

— Я ее люблю, - прошептал он, - я хочу ее видеть… и чтобы ей хорошо было. Почему она так идет у него на поводу все время? Почему? Он же ее совсем не любит, ему на нее плевать. Ну я понимаю, она права, конечно, права…

Они помолчали. Потом священник спросил.

— Арнис, тебе плохо?

— Да, - вырвалось у него, - очень.

А это как сказать - что на самом деле просто не хочется жить? Просто не хочется. И не объяснить, почему. Ведь все правильно. Ильгет поступает абсолютно правильно. Хочется ее видеть? - ну что ж, надо терпеть, она всего лишь друг тебе, семья для нее важнее. А то, что небо все время серое и тяжелое, что в общем-то, ничего уже и не хочется давно… и зачем вообще жить без Иль? Ты с этим просто ничего поделать не можешь.

— Я помолюсь за тебя, - сказал отец Маркус.

— Ничего, - пробормотал Арнис, - Скоро, наверное, будет акция…

На Квирин возвращалось лето. Настоящего лета Ильгет не видела уже давно (военное, на Ярне - не в счет), и очень радовалась каждому светлому деньку, солнышку, купанию в море (быстрому, чуть ли не украдкой, чтобы поскорее вернуться домой, к мужу). Особенно ей нравилось идти с Мирой после тренировки (все мышцы - как ватные, ноги с трудом отрываются от земли, в голове - парящая легкость), они шли пешком от Грендира до моря, купались (это, говорят, полезно для мышц), потом уже на флаерную стоянку. Собаки, Нока и Мирина Рэда, молча сопровождала их.

— Ты знаешь, - сказала Мира, - говорят, что мы сейчас будем готовиться к работе на другой планете. На Визаре. Арниса туда отправляют уже через месяц, будет готовить там акцию.

Сердце екнуло и замерло. Ильгет посмотрела на подругу.

— Серьезно? Нет, он говорил что-то, но я не думала, что уже сейчас…

— Вы с ним совсем не разговариваете? - спросила Мира.

— Совсем, - коротко ответила Ильгет. Черные глаза Миры блеснули, но сказать что-нибудь она не решилась.

— Тяжело же, - Ильгет думала о другом, - ведь ему отдохнуть тоже надо… недавно только с акции, и снова в космос.

— Это его призвание, - заметила Мира, - с этим ничего не поделаешь, Иль, это такой человек. Ну а что, семьи у него нет. Меня-то вот в космосе со страшной силой тянет к Лукасу, к детям… я поэтому и отказалась от долгих экспедиций в Милитарии, занималась вот испытаниями в ближнем космосе да в воздухе… Однако с ДС, конечно… - Мира замолчала.

Ильгет испытывала почти физическое наслаждение, глядя на раскинувшийся вокруг поздневесенний пейзаж - цветущие рододендроны, от темно-алого, до белого, всех оттенков сиреневого и розового, нежно-салатовая, темно-зеленая листва, трава, и там, вдали, синяя полоска моря… И запах, неуловимо нежный, восхитительный запах весенних цветов. Дышать этим воздухом - не надышаться.

— Что - может быть? - спросила она.

— Что? - Мира будто очнулась.

— Ты сказала - может быть…

— А, да. Может быть, Арнису просто и не хочется оставаться… ну, плохо ему здесь.