Такого не ожидал никто…

О таком даже и не слыхивали.

Далеко же шагнуло мастерство лайских колдунов. Или боги их в самом деле сильнее наших?

Колдунья улыбнулась и стала опускаться вниз. Медленно, чуть придерживая руками коту, чтобы не задралась, впрочем, платье свисало вполне благопристойно.

Тэйфин понял, что все кончено… что он проиграл…

И даже не то, что очень уж страшно проиграл. Чужеземки есть чужеземки. Кто-то пойдет к ним, те, кому тэйфин все равно не смог бы помочь, но кто-то останется верен старому доброму Панториксу. Зачем идти к чужим богам, к непонятным, слишком уж могущественным чужим женщинам, когда под рукой свой тэйфин -и в привычных случаях он не подведет, вылечит, посоветует, предскажет, научит.

Тэйфин и сейчас не ударил лицом в грязь. Пусть его чудеса были хуже, слабее, но все же это были чудеса.

Да, позор… позор… вот сейчас ему снова придется признать полное поражение, ведь дар полета не только ему, никому из династии недоступен. Даже и думать нечего. Ниньяпа, возопил мысленно Панторикс, ведь ты же обещал мне! Как ты мог меня обмануть? Ты сказал, что женщины должны быть убиты!

И в голове его, без всякой анкилы, возник четкий и знакомый повелительный голос. Он произнес всего лишь одну фразу:

"Женщины не могут быть тэйфи!"

И в ту же секунду Панторикс понял…

Он вылетел на середину и широким жестом выкинул руку в направлении лайл.

— Женщины не могут быть тэйфи!

Народ замолчал. Все смотрели на своего тэйфина, и как показалось ему - в некоторых взглядах было и сочувствие, и понимание.

Панторикс заговорил. Он и сам почти не понимал своих слов, не обдумывал их, слова рождались сами собой, как будто бы и не он говорил, а некто другой - за него. Наверное, так оно и было, потому что все время он ощущал в голове почти физически, до зудения, до дрожи, знакомый голос Ниньяпы, не разбирая его указаний, лишь плывя безвольно по течению, указанному голосом. Что-то об основателе Династии, что-то о Князе Сердаре и коварной жене, которую он допустил к власти, об указаниях древних и предостережениях духов. И кроме веских, убедительных доводов, в речь свою Панторикс почти бессознательно вкладывал управляющую магию, ту магию, которая заставляла животных выделывать трюки по мысленному приказу.

Он совершал сейчас седьмое чудо. Да, он оказался бездарен, часть чудес не смог совершить вообще, а то, что сделал - оказалось плоским и примитивным. Но вот то, что он делал сейчас - может быть, потому, что делал это не он один - было явно недоступно лайлам. Только что толпа благоволила им, и князь поглядывал с интересом, и шушукали, посмеиваясь над неудачливым тэйфином (толпа жестока и всегда готова свергнуть вчерашнего кумира). Только что красивые и уверенные в себе чужеземки переживали триумф. И вот сейчас настроение толпы резко и неожиданно менялось. Нельзя сказать, чтобы лайлы этого не ощутили. Светловолосая вышла вперед, попыталась что-то сказать, но народ зашумел, кто-то выкрикнул:

— Айтала!

Раздался одобрительный гогот. Князь взмахом руки велел лайле остановиться. Тэйфин продолжал свою речь.

На исходе Срединное время. Три малых круга - и настает срок нового жертвоприношения, а между тем жертвы еще не выбраны… Разве не чужеземные женщины являются лучшим подношением Ниннай Акосу?

Толпа зашумела одобрительно. Тэйфин попал в самую точку. Пленные давно были обращены в домашних кавуров, и выбирать из них жертву (а так обычно и делалось) означало - отобрать у кого-то раба, добытого в бою или купленного за приличные деньги.