Скультер двигался на Квирин, они уже почти достигли точки выхода подпространственного канала. Совсем недалеко осталось. Может быть, еще двое суток…

Проживет ли она так долго?

Керк смотрел на командира, Дэцина Вайгрена. Стараясь не отводить взгляд. Не смотреть на остальных. Особенно на Арниса Кендо.

— Неужели такие серьезные повреждения? - спросил Дэцин.

— Дело не в этом. Конечно, почек у нее практически уже нет, сильная аритмия, легкие, печень… в общем, все плохо. Но это все поддается нанокорректировке, это мы сделали. Пальцы и почки пока ампутировали, восстановлению они не подлежат. В общем, положение не очень простое, учитывая длительность… травмирующих факторов.

— Не больше недели, - сказала Иволга негромко, - до этого они применяли только болеизлучатель.

Арнис рядом с ней ощутимо вздрогнул, она взяла его за руку.

— Но дело не в этом, - продолжил врач, - Мы не умеем лечить раны, нанесенные сагонами. Или с помощью сагонских технологий. Механические повреждения там несерьезные. Проколы. Но в районе этих проколов ткани в принципе… не функционируют. К сожалению, этих проколов у пациентки восемнадцать.

Он опустил глаза.

— Ее мозг в порядке. Двое суток я продержу ее на искусственных органах. Если не произойдет ничего нового, она доживет до Квирина. Молитесь.

Глава 3. Земля святого Квиринуса.

Все как во сне. Окружающее казалось размытым и малосущественным. Ильгет не приходила в сознание. Ее погрузили в изокамеру, повезли в Космический госпиталь, Арнис, почти ничего не соображая, так и не отходил от нее. Вяло шевельнулось что-то в душе, когда он увидел маму и Ниро. Пришлось остановиться, обняться, что-то говорить, но взглядом он следил за прозрачной уплывающей изокамерой.

— Мам, я должен идти… прости…

Он передал матери собаку и побежал вслед за Ильгет.

Она не может, не может сейчас умереть… Так не бывает. На Квирине не умирают. Ну разве что в очень глубокой старости.

Но и в больнице его к Ильгет не пустили. Ее сразу поместили в хирургическую камеру, и там где-то она плавала в равномерном гравитационном поле, и несколько врачей, удобно устроившись за мониторами, управляли миллионами нанороботов, работающих внутри ее организма.

Тогда он уселся в холле и оттуда позвонил маме.

— Все в порядке, солнце мое, ты только скажи - ведь операция продлится довольно долго?

— Они сказали, шесть или восемь часов… там все очень плохо…

— Это время ты ей не нужен, может быть, пока приедешь к нам, поешь, отдохнешь?

— Нет, - сказал он быстро. Казалось немыслимым сейчас - уехать, оставив Ильгет здесь… одну. Умирать.

— Арнис, или мы приедем к тебе…

— Если не трудно. Мам, - сказал он, - это из-за меня. Понимаешь? Все, что она могла выдать - это меня…

Он сжал кулаки. Больше ничего нельзя говорить. Но и не хочется.

— Она спасла меня. Вот этим.

— Хорошо, солнце, мы приедем сейчас, - медленно сказала мама.

Ильгет открыла глаза. Увидела ясный дневной свет. Солнце пробивалось сквозь матовое рассеивающее стекло, ложилось квадратами на пол, на странную прозрачную конструкцию, в которой она лежала.

Увидела Арниса. Через несколько секунд вспомнила его имя, и кто это такой.

— Арнис.

— Иль, - он наклонился к ней, - как ты себя чувствуешь?

— Хорошо.

— Боли нет?

— Нет.

— Пить хочешь?

— Да.

Арнис напоил ее.

— А поесть? Может быть, ты поешь?

— Нет, - ответила Ильгет быстро, даже с некоторым испугом.