Болело в тех точках, куда сагон втыкал свои иглы. Ильгет даже не помнила этих игл, только одну, самую первую - потом все было слишком страшно.

Иногда такие приступы случались по два, три раза за ночь. Арнису не удавалось поспать. Но и просыпаясь утром, Ильгет неизменно ловила его взгляд.

Санта, психотерапевт, работала с ней и заставляла вспоминать все. Все, до последнего слова, жеста, взгляда. Они говорили об этом, и потом то, что проработано, уже больше не тревожило память, не кололо.

Они дошли и до беседы с сагоном. Оказывается, Ильгет все очень хорошо запомнила. Если другие вещи почти забылись, то все, что говорил ей сагон, оказалось четко впечатанным в память. И всплыла внезапно мимоходом брошенная фраза, так что Ильгет даже вздрогнула.

— Санта, он сказал, что муж… что это Пита донес на меня. Как ты думаешь, это может быть правдой?

— Может быть. А может, и нет. Сагоны часто лгут. Но уверенности в этом нет. Но Ильгет, муж ведь развелся с тобой?

— Да… вообще-то да.

О разводе сейчас думалось, как о мелкой досадной размолвке. Какое все это имеет значение? Все равно у нее есть муж. Он все поймет, конечно же. Он просто устал, у него неприятности были… а еще сагон. Да, скорее всего, он был под влиянием сагона. Если он окажется здесь, все будет хорошо… несомненно.

Мог ли сагон оказаться прав? Может, Пита и в самом деле написал донос. Ведь ее арестовали через несколько часов после того, как она призналась ему. Как глупо - выходит, она сама виновата в своих злоключениях.

Ильгет подумала и решила, что даже если это так - а скорее всего, все-таки это не так, ведь Пита не такой человек - то она не ставит это в вину мужу. Просто не хотелось кого-то обвинять… зачем? Ну ошибся, бывает. Может, правда, сагон повлиял.

Для обвинений, ненависти и прочего у нее просто не было сил.

Ей очень хотелось, чтобы все вокруг было хорошо, мирно, спокойно, и чтобы все люди любили друг друга.

Однажды Ильгет услышала цокот - будто коготки стучали по полу. Она невольно попыталась поднять голову, но смогла лишь слегка повернуть ее. И… сердце вдруг заколотилось сильнее. Легкие серо-голубые лапы взлетели на ложе, холодный нос ткнулся в лицо Ильгет, быстрый язычок стал вылизывать ей щеки.

— Нока…

Это было невозможно, немыслимо - но ошибиться нельзя. Это не могла быть другая собака. Собаки отличаются друг от друга не меньше, чем люди, Ильгет никогда не могла бы спутать Ноку с другим луитреном.

Ильгет сама не заметила, как рука чуть-чуть сдвинулась… поднялась… ей захотелось погладить Ноку, и только подняв руку, она сообразила, что это невозможно, что ладони закованы в пластик - пальцев у нее нет.

Нока взвизгивала от радости, то пробовала вылизать хозяйку, то запрыгнуть на ложе, то спрыгивала вниз и носилась вокруг постели.

— Тихо, Нока, - улыбаясь, сказал Арнис. Дисциплинированная лута села рядом с хозяйкой, преданно глядя ей в лицо и подметая пол пушистым хвостом.

— Арнис, как? Как это может быть? Она же…

— Я забрал ее, Иль. Я ведь не сразу вместе с тобой вернулся на орбиту. Мы должны были еще многое сделать в городе. Было много работы. Ну и потом я выбрал время и заскочил к тебе домой. Ну правда, твой муж не хотел ее отдавать, но… в общем, я его уговорил.

— Арнис, это же невозможно, - Иль заплакала. Так просто не бывает. Во все можно поверить - но не в то, что в такой обстановке кто-то подумает о собаке…

— Арнис, это же… всего лишь собака… неужели ты…

— Иль, это кусочек твоей души.