Ловушка захлопнется. Тех, кто откажется сдаваться, ждёт беспощадное истребление. Миндальничать и сиропничать не стоит.

    После такого разгрома, Турция почти наверняка станет гораздо уступчивей и заключит мир. Тогда начнётся следующая стадия: захват польских территорий, выход к Молдавии.

    Разумеется, на бумаге всё выглядело красиво, и я, памятуя навыки офисного прошлого, постарался сделать наш план ещё более убедительным, придав ему наглядность. Мой бывший шеф Сан Саныч Воскобойников приучил к тому, что начальство читать не любить, оно любит рассматривать картинки, поэтому для презентаций мы в отделе традиционно рисовали графики и таблички с минимумом текста. Нечто подобное я решил проделать и на новой 'работе'.

    Густав Бирон вновь разыскал живописцев, для которых изобразить загадочную улыбку Джоконды, что высморкаться. Высунув от усердия кончики языков, Васнецовы и Шишкины восемнадцатого века вырисовывали на огромных плакатах схемы, снабжая их короткими и ёмкими примечаниями.

    Вот по-военному грозный облик будущего Мелитополя, перевалочной и опорной базы в Крыму, вот рассекающая морские воды галера с десантом. Это скачущие на быстрых конях солдаты из специальной эстафетной команды. Здесь курящиеся дымки сигнальных костров, стартующие ракеты. Всё выпукло, красочно и наглядно.

    Параллельно мы с Бироном забросили удочку насчёт новой военной реформы, предложили снова собрать комиссию с фельдмаршалом Минихом во главе.

    Презентация у Анны Иоанновны прошла на ура. Императрица была в полном восторге, и, поскольку на одно ушко ей шептал фаворит, а на другое Остерман, дала нам полный карт-бланш, подключив Миниха и Ласси.

    Графу Христофору Антоновичу Миниху исполнилось пятьдесят три года. Никогда не забуду первую встречу с ним. Узнав о наших приготовлениях, он влетел в дом Густава Бирона с яростью разбуженного во время зимней спячки медведя. Огромный, подвижный как ртуть, моложавый, с побагровевшим лицом. Громко стукнул тяжёлыми ботфортами по паркетному полу и с солдатской прямотой зарычал:

    – Козни мне строить вздумали, господин Бирон. За спиной моей пакости творите, а в лицо взглянуть опасаетесь!

    Его адъютант Манштейн, не поспевавший за фельдмаршалом, вынырнул откуда-то сзади, попытался урезонить начальника, но разбушевавшегося Миниха остановить было невозможно. Я никогда ещё не видел такого сгустка энергии. Его глаза метали молнии. Мокрый плащ упал на пол, улетела в угол треугольная шляпа с оперением.

    – Ваше сиятельство, не делайте поспешных выводов, – поднялся с кресла Бирон, поправляя домашний архалук. – Никто из нас даже в мыслях не держал причинить вам урон. Всё, что мы тут делаем, обязательно пройдёт вашу апробацию, и лишь потом будет показано её величество.

    Подполковник лукавил. Мы с самого начала договорились: если фельдмаршал заупрямится, Густав использует всё влияние среднего брата.

    Слова Бирона подействовали. Фельдмаршал быстро успокоился. Слуги принесли огромное, под стать его могучей фигуре, кресло и установили рядом с камином. Миних с достоинством сел, поправил шпагу, и с наслаждением вытянул к огню сырые от петербургской непогоды ноги. Преданный как пёс Манштейн встал за фельдмаршалом тенью.

    – Коли так, ладно, – шумно вздохнув, произнёс граф. – Показывайте, что удумали. И, проклятье, почему здесь так холодно?! Я пошевелил в камине дрова, тяжёлый груз упал с моих плеч.